Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

Почти реалиЗьм-2. Кровавый ад в редакторской

Не могу не добавить вдогонку :) Ссылку принесли в комментарии к прошлому посту. Напомнило старый самиздатовский стёб "Если бы Сапковский был автором СИ" (загляните, кстати, кто еще не видел, действительно жЫзненно и забавно), но в литературном исполнении.

==========

ЮЛИЯ БЕЛОВА

ЕСЛИ БЫ ЭТО СЛУЧИЛОСЬ В НАШИ ДНИ...




Редактор издательства "Додекаэдр" Модест Матвеевич Камноедов, гроза подчиненных и молодых авторов, возвышался над огромным и совершенно пустым столом словно сияющий Будда. Его необъятную фигуру облекал великолепно сшитый пиджак цвета недозревшего лимона. Откровенно говоря, Модест Матвеевич мечтал о малиновом пиджаке, но подобное счастье было ему и не по чину, и не по карману.
Два начинающих автора, столь похожих друг на друга, что явно являлись братьями, положили на стол небольшую папку со своим детищем. "Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий", -- с трудом прочел перевернутую надпись Модест Матвеевич. Название творения ему разобрать не удалось.
-- Ну, и что приволокли, молодые люди? -- не слишком приветливо поинтересовался Модест Матвеевич.





"Молодые люди" поморщились. Старшему из них было уже под сорок, младшему явно перевалило за тридцать.
-- У нас есть повесть... в смысле роман...
-- А вот ам-нотация у вас есть? -- с трудом произнес мудреное слово Модест Матвеевич и скорбно вздохнул. Повестей он на дух не переносил, даже если их называли романами.
Требуемая аннотация как по волшебству оказалась в руках редактора, но, бросив беглый взгляд на отпечатанный на пишущей машинке текст, Модест Матвеевич разочаровано протянул:
-- Э нет, ребята, так у нас с вами не пойдет. Вы бы без этого, значит, без залетов всяких там и фантазий. Проще надо писать, проще.
Братья-авторы переглянулись, старший кивнул, и тогда младший, собравшись с силами, заговорил:
-- Один чувак... в общем, хороший русский парень... попал на другую планету... нести прогресс и культуру... -- молодой автор украдкой вытер лоб. Его лицо, безнадежно изуродованное интеллигентностью, отражало мучительную попытку проникнуться духом великого вершителя литературных судеб Модеста Матвеевича Камноедова. -- Этот парень лучший на планете боец на мечах... В него женщины влюбляются... красивые... и... это все...
На лице Модеста Матвеевича появился слабый интерес. Он как бы между прочим придвинул к себе папку, подозрительно, хмуря брови, оглядел ее и пообещал прочесть как-нибудь на досуге.
Через полгода Модест Матвеевич Камноедов вновь принимал молодых авторов. Настроение у него было приподнятое, пиджак цвета недозревшего лимона сменился на лимон вызревший и перезревший, папка с рукописью была раскрыта, и на первом же листе красовался огромный вопросительный знак.
-- Ну, молодцы, ребята! -- растроганно воскликнул он. -- Ну, вы даете! Чуть слезу не прошибли... Это да!..
Братья-писатели скромно улыбались.
-- Но вот в таком виде печатать это нельзя... -- строго закончил Модест Матвеевич и решительно прихлопнул папку ладонью.
Авторы от неожиданности вздрогнули. Лица их вытянулись.
-- Вы должны понимать, молодые люди, -- сурово продолжал Модест Матвеевич, - печатать вас, начинающих, неоправдано большой риск. А у нас на дворе, между прочим, кризис, и политический, и экономический, так сказать...
-- Но у нас уже десятый год кризис, -- резонно заметил старший из братьев (Модест Матвеевич так и не удосужился узнать, Аркадий это или Борис), однако подобная безответственная реплика то ли Бориса, то ли Аркадия не произвела на Модеста Матвеевича ожидаемого авторами впечатления.
-- Это вы зря, это вы прекратите, -- непреклонно заметил господин Камноедов. -- У нас бумага теперь дорого стоит и типографские услуги тоже...
-- Так ведь много бумаги тут и не потребуется, -- наивно заметил младший из братьев, -- роман то ведь маленький...
-- Вот именно что маленький, -- негодующе подхватил Модест Матвеевич. -- И вы что же думаете, что мы вот так, запросто, выкинем деньги на какой-то гулькин хвост? Я тут посидел, подсчитал с кулькулятором. У вас всего двенадцать авторских листов, а надо -- хотя бы пятнадцать, а лучше всего -- тридцать или сорок. Короче, допишете.
-- Но здесь уже все сказано, здесь просто нечего дописывать! -- чуть ли не хором воскликнули братья-авторы.
-- Как это нечего? -- удивился Модест Матвеевич. -- У вас же герой, у него же подвиги! Только вы, значит, без этого, без зауми, значит, всякой и умствований. Нашему читателю умствования не надобны. Нашему читателю надобно отдохнуть, откинуться. У нас читатель простой...
-- Да что вы такое говорите? -- попытался было возмутиться старший из авторов. -- Где это вы простого читателя видели? И что это за слово такое -- простой? Это лопаты бывают простые, а человек... человек...
-- Мы университетов не кончали, -- гнул свое Модест Матвеевич. -- Вот вы лучше ответьте, что это вы там такое хотели сказать насчет лавочников? Мы не позволим обижать нашего читателя. Народ наш мудр, но сер, -- важно докончил он.
-- Это не наш народ, -- утомленно возразил автор. -- Это на другой планете.
-- Вы это прекратите, -- повторил Модест Матвеевич. -- Вы лучше пишите, работайте. А то что же это у вас получается, человека, значит, баба приглашает, а он, значит, дружеский поцелуй в щечку?
-- Ему противно было и грязно, -- безнадежно ответил младший из братьев. -- И вообще, он другую любил.
-- Герой не боится грязи. И любви он тоже не боится. Короче, здесь вы еще поработаете и обработаете. А то нехорошо как то получается -- любой первоклассник знает о сексе больше вашего... как его там?..
-- Румата.
-- Вот! -- Модест Матвеевич поднял палец. -- Румата. И побольше, побольше этой самой, койки, значит. И крови -- тоже побольше. Чтобы по стенке, в общем, врагов размазывать. В конце концов, он герой ваш Румата или нет?
-- Да вы поймите, мы же не историю Бешеного пишем, -- попытался вразумить Модеста Матвеевича старший из авторов.
-- А вот и напишите! И напишите! И потом, у вас продолжение есть?
-- В каком смысле? -- братья озадачено переглянулись.
Модест Матвеевич вздохнул. Вот, с этими новичками всегда так. Самого простого не понимают. Хуже младенцев прямо.
-- Издательству нужна серия. Чтобы томов пять или десять было. И чтобы один за другим. В таком вот аксепте.
-- У нас была задумка написать несколько произведений о Земле XXII века... -- неуверено сообщил старший из братьев.
-- Да при чем тут XXII век?! Я об этом, о Румате, значит, вашем говорю...
-- А его домой отправили, на Землю... -- хмуро возразил младший автор.
-- Ну так пусть угонит ракету или звездолет! -- с азартом воскликнул Модест Матвеевич. -- Думайте же, думайте, молодые люди. Шевелите мозгами! Фантазию, значит, свою поднапрягите. Фантасты вы, в конце концов, или нет? Или, может, у него ребенок где есть, а? Только его украли?
-- Но это же не дамский роман, черт побери! -- взорвался наконец старший из братьев-писателей.
-- Не дамский, -- задумчиво согласился Модест Матвеевич. -- С дамским романом вам пришлось бы взять дамский всевдоним. Кстати, о всевдониме. Надо бы вам подобрать что-нибудь побоевитее, что-нибудь поубойнее. А то не думаете же вы, что читатель купится на каких-то там Страгец...
-- Стругацких, -- мрачно поправили оба автора.
-- Да какая разница? -- небрежно отмахнулся Модест Матвеевич. -- Читатель должен знать, что берет, он должен доверять автору словно папе родному. А тут всякие Стрелец...
-- Стругацкие!
-- Вот именно, -- многозначительно подтвердил Модест Матвеевич. -- И не кучевражтесь, ребята, не кучевражтесь. Вы еще молодые. Вот научитесь писать как Василий наш Васильич Головачев или, еще лучше, как Никитин Юра, тогда и кучевражтесь, сколько душе угодно.
Братья-авторы тоскливо переглянулись и угрюмо спросили:
-- И что же нам теперь с романом делать?
-- А вот то и делать, -- наставительно ответил Модест Матвеевич. -- Роман дописать, крови и койки подбавить, продолжение подготовить. Вот когда все это напишете, тогда и поговорим. И еще, ребята. Последнее. Это что же у вас за название такое диковинное -- "Трудно быть богом"? Это кто же такое купит?
Ошалевшие авторы молчали и Модест Матвеевич тяжко вздохнул. Эх, жизнь, что за жизнь, все-то с этими молодыми приходится делать самому!
-- Как там у вас парня зовут?
-- Р-румата Эс-сторский, -- еле слышно прошелестели авторы.
-- Не, не пойдет, -- озабочено проговорил Модест Матвеевич. -- Что-нибудь наше должно быть, родное, крепкое...
-- Т-тошка он. Антон...
-- Вот! -- Модест Матвеевич поднял голову и просиял. -- Так, значит, и запишем: "Антон Эсторский -- герой Галактики". Звучит?!


(С)
Tags: чужое_творческое
Subscribe
promo congregatio march 17, 2020 09:00 221
Buy for 50 tokens
FAQ
По совету читателей и примеру некоторых авторов - решила соорудить такой вот постик с наиболее часто задаваемыми вопросами, дабы и ибо, так сказать. Повисит тут пока. В случае изменений (которые в ближайшее время вряд ли предвидятся) - буду вносить правки. А почему книги так странно изданы,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments