July 30th, 2020

Продолжаем блюсти

Если вдруг кто пропустил новость последних дней: слуги народа продолжают заботиться о целомудрии наших чад.

Новые правила работы для библиотек Минкульт ввел в действие без объявления войны. Приказ о «размещении запрещенной для детей информации» подписал еще экс-министр культуры Владимир Мединский, но документ «всплыл» на официальном портале нормативных актов лишь 27 июля. Теперь российские книгохранилища обязаны «пространственно изолировать фонды детской литературы от литературы для взрослых». Для этого «запрещенку» рекомендуется держать в «отделенном от общего зала помещении, закрываемом на ключ», причем храниться он будет исключительно у библиотекаря. Как вариант — размещать книги «18+» на специальном стеллаже, но сотрудники читальни должны бдительно охранять его от детей. Или в отдельном зале, куда доступа несовершеннолетним не будет.

Корни документа уходят в далекий 2010 год, когда с легкой руки депутата Мизулиной Госдума приняла закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». Тогда парламентарии предписали ставить значки «0+», «6+», «12+», «16+», «18+» на все книги, фильмы, афиши спектаклей и концертов — и взрослые, и детские. После этого продукцию «18+» запаковали в книжных магазинах в целлофан, а по России прокатилась волна скандалов с «запрещенной классикой». Школьникам не продавали в магазинах Довлатова (пропагандирует алкоголизм), «Лолиту» Набокова (разврат и растление несовершеннолетних), «Тихий Дон» Шолохова (герои ругаются), Есенина (нецензурщина и воспевание пьянства) и Маяковского (вновь обсценная лексика).

Книжки с тех пор снабжают маркировками сами издатели по критериям, прописанными в законе. Например, детям старше шести нельзя читать натуралистические и подробные описания заболеваний человека — можно лишь «кратковременные и ненатуралистические». Двенадцатилетние допущены к «эпизодическим ненатуралистическим изображениям половых отношений», шестнадцатилетние — к «отдельным бранным словам». Отметка «18+» ставится на восемь типов книг — побуждающие к самоубийству, «способные вызвать желание употребить наркотические, психотропные, одурманивающие вещества», оправдывающие жестокость или нарушение закона; под запретом также «нецензурная брань», «информация порнографического характера» и пропаганда «неуважения к родителям» и «нетрадиционных сексуальных отношений».


Александр Прокопович, главный редактор издательства «Астрель-СПб»:
«Ситуация напоминает мне старый закон о верблюде. Его спрашивают: «Почему у тебя шея кривая?» Верблюд удивлённо смотрит на собеседника: «А что у меня ровное?» Проблема не в приказе, конечно, а в том законе, на котором он основан. Там вроде бы все достаточно четко прописано, но, когда мы берем классику, любые критерии перестают работать. Условно, на «Графе Монте-Кристо» надо ставить «18+»? Вроде бы, нет. А ведь главный герой жрёт наркотики ложками и нет никакого осуждения данного процесса. Шерлок Холмс, гениальный сыщик, единственный в своём роде, тоже не пренебрегал разного рода веществами — выбрасываем Конан Дойла на помойку? «Повелитель мух» — это подростковая книга, но можно ли поставить туда что-то, кроме «18+», если с насилием там всё очень хорошо?
Есть оговорка, что под маркировку «18+» не подпадают книги, являющиеся исторической и культурной ценностью. Но кто определяет, что причислять к ценностям, – в законе не определено, а для каких-нибудь чиновников на местах это совершенно неочевидно. Они и Достоевского с Толстым, если надо, без зазрения совести запретят».
(источник)

Правильно я, видимо, наставила на всю Конгрегацию на АТ 18+ по умолчанию. А то мало ли. Об интернет-площадках в законе, как я понимаю, ничего не сказано, но в случае российского правоприменения это еще ни о чем не говорит.
Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.

Конунг Олаф продолжает делать ремонт

Обои для прихожей нам как-то подарила подруга. Уже не помню, откуда они у нее были и почему лежали ненужными, но вот так случилось. Обои, по ее словам, были какие-то понтовые, чуть ли не моющиеся (не проверяли ни разу)...

Одиннадцать часов с перерывами на покурить я обдирала эти чертовы обои. Они цеплялись за стены. Они не хотели расставаться со стеной ни в какую. Они делились на слои, как луковица. И кое-где так и остались намертво впившиеся в стену обойные фрагменты. /*звучат первые слова припева*/

А еще, сняв зеркало в прихожей, мы вспомнили, что обои эти когда-то были белые с рисунком...