Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

ЗФБ. Мини

Несколько межсюжетных мини-зарисовок с Фандомной Битвы от команды Конгрегации.

**********************************************************************************************
Место встречи изменить нельзя
Автор: ~Анориэль~

Начало лета выдалось непривычно жарким. Старожилы говорили, что так всегда бывает после холодной и снежной зимы. О том, насколько снежной выдалась прошедшая зима, Курт помнил превосходно и сомневался, что когда-нибудь забудет. Если бы не метель, затянувшаяся на несколько суток, не пришлось бы майстеру инквизитору просидеть вместе с помощником и еще одиннадцатью товарищами по несчастью неделю в придорожном трактире, активнейшим образом поучаствовать в истреблении стаи оборотней, а потом месяц маяться со сломанной ногой. Впрочем, положительные последствия данного casus’а также имелись; на встречу с одним из таких последствий Курт и направлялся.

Одинокий трактир у дороги они увидели издали. Придержав коня, Курт приподнялся на стременах и критическим взором окинул небольшое, но даже на вид крепкое строение.

— Крышу залатали, — одобрительно заметил Бруно. — Новая черепица аж блестит.
— Еще бы, — усмехнулся Курт, высылая лошадь коленями. — Кому захочется сидеть с полуразворошенной кровлей всю весну?
— И в конюшне новые ворота справили, — продолжил Бруно, когда они подъехали вплотную. — Как думаешь, старик Велле мучался, или Карл Штефан расстарался?
— Сейчас узнаем, — передернул плечами Курт, спешиваясь.

Народу в трапезном зале было немало, хотя и набитым до отказа его было не назвать. Переступив порог, майстер инквизитор окинул собравшихся взглядом, выискивая знакомые лица.

— А вот и Молот Ведьм! — возвестил жизнерадостный голос от крайнего стола. — Смотри-ка, явился-таки!
— Да и ты, как я погляжу, не забыл о нашем последнем разговоре, — усмехнулся Курт, подходя к столу, облюбованному целью его визита, и садясь напротив; Бруно устроился рядом с ним.
— Майстер Гессе! — Альфред Велле, хозяин заведения, уже спешил к новым посетителям, сияя лучезарной улыбкой. — Рад видеть вас и брата Бруно в добром здравии. Чего изволите?
— Пива, — выдохнул Курт, вытирая взмокший лоб. — И шницель.
— Что-нибудь овощное, — привычно добавил Бруно. — И да, пива. Жара немилосердная… Кстати, наши лошади тоже не откажутся от сена, воды, а главное, места в тени.
— О, разумеется! — закивал трактирщик и поспешил в сторону кухни. — Карл! — окликнул он. — Займись лошадьми господ инквизиторов.

— Я смотрю, он тут все-таки прижился, — отметил Бруно, наблюдая, как бывший мошенник и любитель легкомысленных девиц без спешки, но и не мешкая особо, направляется на улицу, где остались их кони.
— И не говори, — хмыкнул Ван Ален. — На человека стал похож. Я его с первого взгляда аж не признал. Был же — соплей перешибешь, на что только девки липли, а как горшки да поленья потаскал несколько месяцев, глядишь, и покрепче стал. И Велле на него не жалуется, даже напротив — хвалит.
— Все, что ни посылает нам Господь, то к лучшему, — философски заметил Бруно; Ван Ален в ответ лишь возвел глаза к потолку, а затем перевел взгляд на Курта.
— А ты что расскажешь, Молот Ведьм? Как служится на новом месте?
— Как и на любом другом, — пожал плечами тот. — За четыре месяца одно дело по нашей части, да и то пустячное. А у тебя что нового?
— Да тоже ничего особенного, — развел руками охотник. — Мотаюсь по всей Германии, слушаю, выясняю, проверяю. Со времени нашей встречи ничего серьезного не попадалось.
— А твоим собратьям? — поинтересовался Бруно, между делом поглядывая в окно, где Карл Штефан уводил их лошадей в конюшню.

Ван Ален сощурился и поглядел на помощника Курта с подозрением.

— Ты это к чему? — уточнил он делано равнодушным тоном.
— Да так, — неопределенно повел рукой Бруно и продолжил, когда Берта, жена трактирщика, поставила перед господами инквизиторами две кружки пива, тепло улыбнулась и удалилась в сторону кухни: — Любопытствую, довелось ли тебе повстречаться со своими, обменяться новостями…
— Какие ж вы все-таки скучные в этой вашей Инквизиции, — покривился охотник с неубедительным вздохом. — Сразу к делу, даже без обеда… Это на вас так Знак действует или постриг?
— Печать, — усмехнулся Курт. — Видишь ли, Ян, мы, конечно, рады новой встрече, но завтра к вечеру мне нужно вернуться в город. Посему предпочитаю начать с дела, а потом можно и потрепаться на сторонние темы. Ты от вопроса-то не уходи.
— Инквизитор, — хмыкнул охотник насмешливо. — Ладно, черт с тобой, Молот Ведьм. Поговорил я с нашими о твоем предложении. Рассказал, как мы тут вместе развлекались зимой, что ты понаговорил, что я… Совещались долго, это мягко говоря. Не любят у нас вашего брата, как ни крути. Но в конце концов постановили, что вечно бегать от Инквизиции у нас всяко не выйдет, так лучше уж по-хорошему договариваться.

Id est? — подбодрил Курт, когда собеседник замолк.
— Братство готово поделиться накопленными знаниями, — неохотно пояснил Ван Ален. — О ликантропах, стригах, некоторых особо редких разновидностях малефиции, о лечении кое-что… Взамен Братство хочет заиметь все эти знания в упорядоченном виде, а то правда ведь, бывает, что кто-то не успевает свой опыт дальше передать, а с архивариусами у нас туго.
— Получите, — кивнул Курт. — Что-что, а систематизировать знания лучше Церкви вряд ли кто умеет. Это хорошие новости. Конгрегация, в свою очередь, готова по мере необходимости предоставлять охотникам поддержку и помощь в улаживании конфликтов с властями, буде таковые возникнут, но взамен надеется и от вас получать помощь в сложных случаях.
— Логично, — согласился Ван Ален. — Думаю, это утрясем. Главное, чтобы ваши не гонялись за охотниками с факелами наголо и не хватали за руки за малейший чих.

— Да оно нам надо? — передернул плечами Курт. — Ad vocem, об улаживании дел с властями. Проверили мои коллеги сад загубленной тобою старушки. Судя по отчетам, нашли много любопытного. Цепкая, похоже, была бабка, раз ее соседи раньше вас ни в чем не уличили… В общем, можешь спать спокойно и разъезжать по окрестностям Линдхайма в свое удовольствие. С бароном провели задушевную беседу, ваши с братом честные имена восстановили, бабкину светлую память подпортили, одним словом, все, как ты просил.
— Лихо, — хмыкнул охотник. — Что ж, Молот Ведьм, вижу, слово ты держать умеешь… по крайней мере, когда оно тебе не жмет. Спасибо за услугу.
— Брось, — отмахнулся он. — За спасенную жизнь не жалко.
— Расчетливая зануда ты, майстер инквизитор, — фыркнул Ван Ален. — О, а вот и твой шницель подоспел вместе с салатиком нашего святого брата… Ну что, допрос о делах завершен?
— На сегодня, пожалуй, да, — с деланой задумчивостью отозвался Курт; охотник кивнул и воздел кружку над столом:
— Тогда, наконец, за встречу!

**********************************************************************************************
Нецелевое использование

Автор: Rino Krow

— Вальтер, я понял… Тут такое... — дождавшись несколько недовольного бурчания «войдите» и нетерпеливо водворившись в кабинет начальства, Густав Райзе наткнулся на несколько рассеянный взгляд обера и хмурый — своего коллеги. Густав не удержался от того, чтобы подмигнуть Ланцу, отчего тот посмотрел еще более угрюмо.

— Можешь идти, Дитрих, — кивнул обер одному из сотрудников. Тот не преминул воспользоваться разрешением, стремительно выйдя из кабинета. Райзе проводил его ухмылкой.

— Так что ты хотел мне сказать? — Керн вопросительно поглядел на второго подчиненного, и тот расплылся в улыбке.

— Я понял, что происходит с той дамочкой, которая идет по делу Виссельберга.

***

Примерно полчаса назад Райзе спустился в пыточные камеры. Ланц, которого направили допрашивать свидетельницу по делу о применении малефиции, отказался от этого дела — твердо и решительно, но не объясняя причины. Дело дошло до ссоры, Керн орал, распекая подчиненного, но Ланц стоял на своем. Любопытным было еще и то, что пытать свидетельницу отказались и два палача, также не давая никаких разъяснений. Вот это уже было вовсе необъяснимо и непонятно. Палачи, мужики крепкие как мускулами, так и нервами, прекрасно понимали, что за отказ выполнять приказание могут поплатиться своим местом как минимум; а вот поди ж ты. Заупрямились, как два упертых барана. То, что это мог быть любовный приворот, по некоторым размышлениям ставилось под сомнение, но проверить не мешало и эту версию. И Керн направил в допросную Райзе. Тот, со своим отсутствием излишней щепетильности и наличием доли здорового цинизма, мог хотя бы попробовать разобраться в этом странном деле, оказавшемся не по зубам другому.

Войдя в допросную и тут же приказав привести женщину, Райзе быстро перелистал данные по делу. Марта Химмель — проходила сначала как свидетельница, но потом «прокололась» на том, что «совершенно случайно» назвала несколько компонентов одного из очень сильных и чрезвычайно редких снадобий, которое и было использовано при ритуале малефиции, тем самым попадая в разряд подозреваемых соучастников. Поняв, что выдала себя, Марта Химмель замолчала, и никакие уговоры, никакие угрозы и никакие предварительные пытки, которые официально пытками еще и не считались, не помогли. И, кстати сказать, вот на этих самых предварительных пытках и сломался отказавшийся работать Ланц.

Раздался стук закрываемой двери, нетвердые шаги. Райзе кинул взгляд на приведенную женщину. Несмотря на разбитые в кровь губы, рассаженную плетью кожу плеч, а также оставленные раскаленным прутом ожоги и хромоту от применения испанского сапога, выглядела она весьма миловидно. Разбитые губы складывались в улыбку, а в глазах зажегся какой-то странный лихорадочно-радостный огонек.

На первые официальные вопросы, заданные инквизитором, Марта Химмель отвечала спокойно и ровно. Да, она — Марта Химмель, двадцати пяти лет, жена плотника Карла Химмеля. Да, она видела, как ее соседка Магдала Одер вместе со своим полюбовником Клаусом Виссельбергом творили по ночной поре на дворе вышеупомянутого Виссельберга малефицию, чтоб извести жениха Магдалы. Сама Марта Химмель в такую позднюю пору тащила подвыпившего мужа из трактира — вот и видела. Нет, всего ритуала она не видела. Откуда узнала про состав снадобья? Какого снадобья, майстер инквизитор? Ничего такого она знать не знает и ведать не ведает… Знает ли она, что ей грозит в случае отказа говорить правду…

-Да, — по разбитым губам снова скользнула улыбка, во взгляде появился тот самый странный болезненно-жаждущий огонек, женщина чуть подалась вперед. И хотя тут же была жестко схвачена за плечо и усажена обратно на стул, но продолжала тянуться к Райзе. — Да, знаю, майстер инквизитор. Только вы можете запытать меня до самой моей смерти, а только все одно — неповинна я в том, в чем меня обвиняют.

Когда плеть засвистела по ее плечам, вздернутая за руки Марта извивалась, то стараясь отстраниться от ударов, а то будто бы подаваясь навстречу им. Растянутая же на горизонтальной дыбе, женщина не просто кричала от боли — ее протяжные стонущие крики были полны сладкой муки, а по телу пробегала дрожь возбуждения, несмотря на треск выворачиваемых суставов.

— Ах ты, сука подзаборная, — невольно вырвалось у Райзе. Он сглотнул, увидев, как наливаются возбужденные соски женщины, как… — Черт! — хрипло выругался он. Затем, приказав палачу «упрятать эту развратную паскуду» в «Железную деву», торопливо направился в кабинет начальства, на ходу переводя дух.

***

— Понимаешь, Вальтер, она... Ей нравится боль. Она получает от этого наслаждение, как если бы под мужиком была, — объяснял Густав оберу, впавшему от сего известия в подобие шока и замолчавшему на целых две минуты, и лишь потом вновь обретшему дар речи.

— Следи за языком, Райзе. И выбирай выражения, — возмутился, пришедший наконец в себя, Керн.

— Да тут следи — не следи, выбирай — не выбирай, а суть-то одна остается, — инквизитор с ухмылкой пожал плечами.

— Что вы себе позволяете, Райзе? — рявкнул взбешенный такой развязностью обер, — примените более сильную пытку, чтоб у этой ведьмы все мысли о плотских страстях из головы повышибло! Мне вас, что ли, учить?!

— Виноват, герр обер. Слушаюсь, герр обер. Никак нет, герр обер, — рявкал в ответ на разнос Густав Райзе, одновременно представляя себе, как очаровательно будет смотреться растянутая на дыбе — разумеется, не действующей, — полная страсти милашка Трудди…


**********************************************************************************************
Старые записи
Автор: Rino Krow

— Подойди ближе, сын мой. Мне становится все труднее возвышать голос, чтобы меня услышали, — в еле разборчивом, тихом, словно шелест листвы на ветру, голосе звучит легкое сожаление.

Потрескивающий на столе огарок свечи — еще не более, чем минут на пятнадцать горения — не может разогнать подступающие сумерки, глядящие с улицы в скудно обставленную комнату. И тени, ложащиеся на лицо человека на кровати, делают это лицо почти черным, с более светлыми, почти рыжими пятнами, которые будто перемещаются по коже. В комнате остро и тяжело пахнет болезнью, каким-то отваром, которым пытаются поддерживать угасающие силы старика.

В окно стучится черная голая ветвь растущего у дома вяза. Равномерно и тихо, будто кто-то нерешительно просит впустить в дом. Свист ветра кажется ледяным шепотом и заставляет вздрагивать от холода, несмотря на то, что окно закрыто плотно. Погода на улице, обстановка комнаты, тяжелое и тягучее ощущение приближающегося конца — все это гнетет, давит — непонятно отчего. Ведь, вроде бы ничем не отличительный от других вечер, даром, что день зимнего солнцестояния. Солнце, ко всему прочему, скрытое тяжелыми тучами, закатилось уже давно.

Молодой человек в черной одежде делает несколько шагов, переступив через порог комнаты. Стараясь избавиться от неприятного давления на сердце и вернуть душе спокойствие, чуть крепче сжимает в пальцах четки. Перекрестившись на висящее на стене распятие, преклоняет колени перед кроватью умирающего. Касается губами руки.

— Я здесь, отец, — знает, что старик не видит. Для него этот темный вечер — совсем темен.
— Мальчик мой, мы оба знаем, что мое время на исходе. Господь призовет мою душу на суд Свой с минуты на минуту. И я хочу успеть… — голос прерывается сухим кашлем. Молодой человек поднимается с колен, подходит к столу и, налив из кувшина воды, возвращается напоить умирающего. Лежащий на кровати старик в детстве и юности заменил ему рано умершего отца, и оттого приближающая смерть оставит его совсем сиротой.

Больной пьет медленно, словно стараясь не упустить и запомнить это ощущение — прикосновение воды к губам. Благодаря аккуратным действиям молодого человека не потеряно ни единой капли драгоценной влаги. Затем старик медленно отводит глиняную кружку в сторону и поворачивает невидящий взгляд в сторону стола.

— Там... — он указывает на стол, — там лежат бумаги. Те самые: о Хамельне. Теперь их тебе хранить.

Молодой человек даже не оглянулся вслед указующему жесту, но ощутил, будто темнота надвигающейся ночи подступает к его сердцу и ложится на плечи тяжелым камнем. Ему казалось, что как только он возьмет в руки старый пергамент, то от далекого и страшного прошлого протянется тонкая нить, которая порвется в будущем; и именно он будет проводником для этой нити. Молодой человек поднялся от кровати старика. Поставил кружку на стол, пододвинул ее к кувшину. Подошел к окну, вглядываясь в темноту наступающей ночи. Словно отдаляя тот миг, когда придется взять рукопись.

— Юргхен… — прозвучало тихо. Так, как дядя звал его прежде — еще ребенком. — Ты чего-то боишься?

Обманывать умирающего было недобрым делом. Молодой человек помолчал, прислушиваясь к себе, перебирая бусины четок. Когда же пальцы коснулись простенького деревянного крестика, Юрген уже знал ответ.

— Да. Но я исполню то, что Господь и вы возлагаете на меня. — Он снова подошел к столу и решительно взял свернутый в трубку пергамент рукописи, повествующей об ужасных деяниях прошлого.

Крохотный огонек свечного огарка мигнул в последний раз, и вверх потянулась струйка дыма. Тихий вздох позади означал, что прежний хранитель рукописи уже стоит перед Престолом Божиим.
Tags: Конгрегация_фанфик
Subscribe
promo congregatio march 17, 2020 09:00 221
Buy for 50 tokens
FAQ
По совету читателей и примеру некоторых авторов - решила соорудить такой вот постик с наиболее часто задаваемыми вопросами, дабы и ибо, так сказать. Повисит тут пока. В случае изменений (которые в ближайшее время вряд ли предвидятся) - буду вносить правки. А почему книги так странно изданы,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments