Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

Categories:

Не сотвори себе кумира

И последний текст из выкладок команды Конгрегации на ЗФБ.
Авторы: ~Анориэль~, dariana

***********************************************************************************

В рабочей комнате ректора академии Курту случалось бывать реже, чем у папского нунция, так уж сложилось. Однако сегодня Бруно позвал его именно сюда.

— Надеюсь, ты не вознамерился снова обязать меня посетить выпускную церемонию? — уточнил следователь, усаживаясь напротив ректора.
— Обойдешься, — хмыкнул Бруно. — В твоем присутствии половина выпускников напрочь позабывает, что им полагается говорить после получения Печати — кто от восторга, а кто — не вынеся твоего неповторимого испепеляющего взора.
— Да грош цена таким следователям, — фыркнул Курт. — Но я бы предпочел проверять их таланты как-нибудь иначе.
— Вот именно, — наставительно кивнул бывший помощник и нынешний духовник. — Кое-какие как раз и проверишь.
Id est? — уточнил майстер инквизитор, чувствуя подвох.
— Ты, помнится, не раз жаловался, что работать в одиночку непросто, все приходится делать самому, даже распоследнюю рутину. Было?
— Ну, было, — не стал отрицать очевидное Курт.
— Среди выпускников есть один парень — с хорошей головой, но пока ему место в помощниках следователя. Поднаберется опыта, тогда посмотрим, может, и до следователя дотянет. Вот мы и решили — пусть набирается опыта под твоим началом, а тебе помощник не повредит.
Eia! — хмыкнул Курт. — Какая щедрость. В личное дело этого юного дарования позволишь заглянуть?


***

Вальтер Айнегут, новоиспеченный выпускник академии св. Макария, был беззастенчиво занят тем, что испытывал чувство, за которое духовник бы выдал два десятка Pater noster и прочел проповедь. Он предавался гордости, кою духовные наставники и мелкие завистники не преминули бы назвать гордыней. Но на сей раз его можно было понять. А кто из них, вчерашних беспризорников и сирот, не загордился бы, если бы его лично вызвал ректор академии и сообщил, что за отличные показатели в учебе и необходимые личностные качества он будет направлен помощником к самому Курту Гессе Молоту Ведьм, лучшему следователю и живой легенде Конгрегации?

Все они, будущие следователи, агенты, курьеры, гадали, где окажутся, покинув стены академии. Все тайком мечтали о великих свершениях на благо веры и Конгрегации, все боялись не оправдать оказанного им доверия. Вальтер первым из своего потока узнал, где ему теперь служить. И он же первым покинет стены alma mater. Завтра утром его новый начальник отправится через полстраны разбираться с очередным Особенно Запутанным Делом. И он, вальтер Айнегут, поедет с ним, чтобы по мере сил помогать в расследовании, а заодно («Главным образом, сын мой!») набираться опыта.

Спать этой ночью ему явно не доведется. Нужно собрать свои нехитрые пожитки, зайти в оружейную к загадочному Фридриху, у которого всегда есть что-нибудь эдакое для любопытного выпускника, похвастаться всем своей удачей и непременно со всеми же попрощаться. Вальтера в открывавшейся перспективе все устраивало. Подумаешь, бессонная ночь! Это же как на тренировке на выносливость. А он их все прошел с отличием.

«Легко не будет», — с привычной смесью понимания и строгости в голосе предупредил его отец Бруно. Новоиспеченный помощник следователя кивнул. Конечно, не будет! Это ведь сложная и ответственная служба — помогать в расследовании самых трудных дел. Но он был уверен, что справится. Просто не может не справиться. Ведь отец Бруно назначил его на эту должность, значит, верит в недавнего воспитанника. Значит, и сомневаться нечего. Духовнику и наставнику всяко виднее, на что он сгодится.

***

К назначенному времени Вальтер был готов и седлал лошадей на конюшне — для себя и для майстера Гессе. Не самая интересная часть его обязанностей, но хороший служитель делает то, что должен. Вот станет он великим следователем, тогда ему самому помощник будет коня седлать. Собственная лошадь, кстати, была отдельным поводом для гордости. Большинству его соучеников придется добираться до места службы пешком, но майстер Гессе не может терять время, пока его помощник ковыляет рядом, держась за стремя, как какой-нибудь оруженосец.

Проверив подпруги и приторочив свою сумку к седлу, Вальтер вывел коней наружу и едва не споткнулся, натолкнувшись на колючий, испепеляющий взгляд начальства.

— Вальтер? Когда ты в последний раз спал? — неодобрительно поморщившись, спросил майстер Гессе.
— Я… я умею выдерживать без сна до трех суток! — поспешил заверить будущий великий следователь.
— Вальтер, — покривился Молот Ведьм, — ты служитель Конгрегации с Сигнумом и Печатью или малефик на допросе? Повторяю вопрос: когда ты спал в последний раз?
— Прошлой ночью… — былой энтузиазм покидал его, как вино — дырявый бурдюк.
— Замечательно, — сказано это было таким тоном, что хотелось провалиться сквозь землю. — У нас впереди пять дней пути. Я могу без вреда для службы продержаться без сна четверо суток, — Вальтер дернулся возразить, но майстер Гессе оборвал его нетерпеливым жестом. — Я не намерен этого делать, поскольку по прибытии нас может ожидать что угодно, вплоть до погони с перестрелкой, и мы должны быть готовы это выдержать. Но времени на отдых будет мало. И задерживаться из-за тебя я не стану. Свалишься с лошади от усталости — дальше пойдешь пешком один. Это — понятно?

Помощник пристыженно кивнул. Майстер Гессе был во всем прав. На тренировках и занятиях им неоднократно повторяли эти прописные истины: не следует выматывать себя без нужды. Необходимо помнить, что в любой момент может понадобиться продержаться еще немного. А он с первого же утра показал себя нерадивым и неосмотрительным. Но ничего. Он обязательно исправится. Вот, к примеру, он припас с собой еды, чтобы не было нужды терять время по трактирам. Сейчас он, конечно, ничего не станет говорить, но чуть позже непременно доложит начальству о предпринятой подготовке.

— И запомни одно простое правило, Вальтер, — сказал майстер Гессе, когда ворота академии за ними закрылись. — Оно поможет нам с тобой продуктивнее взаимодействовать. Когда я задаю прямой вопрос, я хочу слышать на него прямой, четкий ответ. Это — понятно?

Вальтер молча кивнул, не глядя на начальство, и дальше они некоторое время ехали в тишине.

— Знаешь, откуда у меня вот это? — спросил майстер Гессе чуть позже. Он снял перчатку с левой руки, и Вальтер с трудом удержал лицо при виде покоробленного застарелыми шрамами запястья.

Тогда он еще не знал, что если легенда Конгрегации Курт Гессе берется травить байки из жизни, то, скорее всего, он собирается ткнуть собеседника носом во что-нибудь нелицеприятное, поэтому искренне радовался возможности причаститься откровений о жизни и службе кумира всего их курса. Молот Ведьм продолжил, не потрудившись дождаться кивка помощника:

— Мне тогда было лет, как тебе сейчас, и я расследовал свое первое дело — самостоятельно, в захолустной деревеньке. Нам с капитаном стражи местного барона пришлось трое суток держать оборону от толпы взбунтовавшихся крестьян. Я не спал ночь перед этим и все трое суток осады. А потом ко мне подкрались сзади и оглушили. Связали и бросили, отправившись убивать барона и его домочадцев. Руки я сжег себе сам, с помощью факела освобождаясь от пут… — майстер Гессе замолчал на несколько мгновений, задумчиво изучая выражение лица слушателя, и добил: — Если бы я был менее измотан, от того удара я сумел бы уклониться.

— А тот, кто это сделал, он… — Вальтер замялся, не зная, как спросить.
— Сгорел, — отрезал Молот Ведьм. — А я еще много лет не мог взять в руки свечу.

***

Очень скоро Вальтер Айнегут начал понимать, что имел в виду отец Бруно, предупреждая, что работать с майстером Гессе будет непросто. За пять дней пути новоиспеченный помощник следователя не услышал в свой адрес ни единого слова одобрения. Тот факт, что язвительные замечания и выговоры были исключительно по делу (последнее не всегда было очевидно сразу, но если подумать и проанализировать…), как, впрочем, и то, что подобного отношения удостаивались едва ли не все попадавшиеся на пути места и люди, настроения не улучшал, а порой и наоборот. Чем дальше, тем больше Вальтер, окончивший академию cum eximia laude и, по словам наставников, подававший надежды, казался себе никчемным дилетантом, самонадеянным дураком и вовсе ни на что не годным на следовательской службе. Со слов майстера Гессе выходило, что он не способен просчитать элементарные последствия своих действий, не умеет рассчитывать свои силы, делает абсолютно неверные выводы из того, что видит и слышит, упуская ключевые моменты поведения собеседника («как будто имя Альберта Майнца впервые слышишь»), и демонстрирует робость там, где нужно брать решительностью, и непомерную самонадеянность в случаях, когда следовало бы хотя бы изобразить смирение и внимание к старшим.


Разумеется, Вальтер понимал, что большая часть его ошибок от неопытности. Мудрые наставники и об этом тоже предупреждали. Несмотря ни на какие практические занятия, молодые служители будут теряться, что-то упускать, волноваться, допускать промахи. Только годы прилежной службы позволят отработать привычные задачи и алгоритмы. И он был твердо намерен добиться успеха как можно скорее, желательно не повторяя чужих ошибок.

***

— Я принес все, что вы просили, — доложил Вальтер, раскладывая на столе чернильницу, бумагу, песочницу и кусочек воска. — И еще взял новую свечу, эта почти догорела.

Майстер Гессе лежал на кровати, забросив ноги в сапогах на спинку, подложив руки под голову и устремив взгляд в потолок, и никак не соизволил продемонстрировать, что вообще услышал помощника. На такую роскошь, как членораздельный ответ, недавний выпускник академии уже и не рассчитывал, но хотя бы убедиться, что его заметили…

— Что-нибудь еще нужно? — потоптавшись у стола с полминуты, но так и не удостоившись высочайшего внимания, уточнил Вальтер.
— Свободен, — не повернув головы, бросил Молот Ведьм.

Помощник с трудом подавил обиженно-разочарованный вздох и вышел. Обычно начальство вздохи пропускало мимо ушей, но однажды он то ли слишком громко, по мнению майстера Гессе, то ли слишком не вовремя выразил свое разочарование и нарвался на отповедь. Точнее, на хмурый скептический взгляд в упор, от которого захотелось куда-нибудь провалиться, и мрачное «Что не так, Вальтер?», после которого все слова о вежливом обхождении и одобрении старания встали комом в горле.

***

Вальтеру казалось, что к манере Молота Ведьм не прощаться и не благодарить он привык. Смирился с тем, что легенда Конгрегации полагает всех окружающих обязанными себе и не опускается до банальной вежливости. Поначалу это было обидно, но постепенно помощник немного успокоился, решив для себя, что если у лучшего следователя Конгрегации такой характер, ничего с этим не поделаешь; не умеет он по-другому, вот и все. В конце концов, чем Вальтер Айнегут лучше других? Едва ли стоит ожидать, что из-за него майстер Гессе переменит свои привычки. Тем более что внятно и четко, как требовало выражать мысли начальство, объяснить, для чего требуется проявлять к нему уважение и чем именно он заслужил столь особый с точки зрения Молота Ведьм status, он не мог.

Сегодняшний разговор со стражником — несомненно важным свидетелем по делу, но совершенно ничем не выделяющимся в плане личных достоинств, — поколебал едва достигнутое внутреннее равновесие. Впервые помощник видел, чтобы майстер Гессе говорил с кем-то относительно вежливо и даже дружелюбно! Выспрашивая нужные сведения, майстер инквизитор не гнушался обмениваться с собеседником шуточками, травить байки, и вообще выглядел своим парнем.

Естественно, Вальтер понимал, что это игра, прием, которому их всех учили в академии, умение найти подход к каждому человеку: кому-то понравиться, кого-то припугнуть, с кем-то подружиться… Уяснить он не мог другого: отчего майстер Гессе не дает себе труда применить сие умение к окружающим его людям, если они не подозреваемые или ценные свидетели? Разве менее важно взаимопонимание с теми, с кем день за днем служишь бок о бок? А с начальством, интересно, великий Молот Ведьм тоже так разговаривает? А когда сам был молодым и неопытным, все равно дерзил? И от кого получал разносы и отповеди?

В конце концов, он ведь таким образом убивает у подчиненного всякое желание делать что-то сверх прямого приказа! Стараешься, прикладываешь усилия, пытаешься сделать больше и лучше, облегчить начальству жизнь и ускорить работу, а в ответ — хмурый изничтожающий взгляд и в лучшем случае безразличное «свободен». Еще немного, и он перестанет пытаться соответствовать требованиям Молота Ведьм. Если он, Вальтер, такой неумеха, распустеха и безнадежный тупица, каким выглядит в устах майстера Гессе, пусть тот берет себе другого помощника, поумнее и порасторопнее…

***

Вальтера все чаще посещали малодушные мысли о том, что бесспорными следовательскими талантами кумира всей конгрегатской молодежи он предпочел бы восхищаться на почтительном расстоянии, однако молодой инквизитор раз за разом гнал их прочь, коря себя за детскую обидчивость и слабость характера, недопустимые для выпускника академии святого Макария. Но ангелом юный помощник следователя все же не был, посему и чаша его терпения не была бездонной.

Последняя капля в эту чашу упала холодным, темным осенним вечером на очередном постоялом дворе в очередном захолустном городишке на задворках Империи (только за прошедшие полгода он был уже четвертым или пятым). Начиналось все хорошо: минувший день прошел для Вальтера на удивление благополучно, с самого утра он не услышал от начальства ни единого серьезного замечания — чуть ли не впервые за все эти месяцы. Расследование, ради которого Молот Ведьм притащился в эту дыру, продвигалось довольно быстро и грозило завершиться в ближайшие дни, чему Вальтер втайне радовался: здешние места ему откровенно не нравились. Отчасти поэтому он и лез из кожи вон, стремясь поспособствовать скорейшему завершению дела. Молчаливое одобрение начальства, за каковое можно было счесть отсутствие язвительных замечаний, даже воодушевляло Вальтера, пробуждая надежду на неплохое будущее.

Оказалось, радовался он рано.

— Вальтер! — тон, которым майстер Гессе окликнул помощника из соседней комнаты, не предвещал ничего доброго. — Что это такое? — осведомился Молот Ведьм у вошедшего, указуя перстом в черной перчатке на догорающую на столе свечу.
— Свеча… — растерянно пробормотал Вальтер, силясь понять, что не так.
— Она горела, когда я вошел в комнату, — отчеканил майстер Гессе. — В пустой комнате. Рядом с бумагами и Евангелием. Чудесный способ испортить разом улики и имущество Конгрегации.

Следователь с особыми полномочиями раздраженно покривился и резким движением затушил начавший потрескивать и чадить фитилек, после чего снова обернулся к помощнику:

— К тому же, свеча была почти новая, и спалил ты ее впустую. Ты способен подумать хотя бы о таких элементарных вещах, как безопасность и лишние расходы?!

Вальтер слушал молча, чувствуя стыд, смешанный с изрядной долей раздражения и даже злости. Да в конце-то концов, это всего лишь свеча! Да, он не заметил ее и не погасил, выходя из комнаты, но и сам майстер Гессе ее тоже не потушил, а выходили они вместе. И стояла она ровно, даже воска на стол не натекло, не говоря уже об угрозе пожара.

— Вычтите цену этой свечи из моего жалования! — не сдержался Вальтер, когда в отповеди наметилась пауза.
— Непременно, — бросил Молот Ведьм. — Может, хоть это научит тебя думать головой.

Вальтер аж задохнулся от такого вердикта. Значит, он, окончивший академию cum eximia laude, уже почти полгода исполняющий все поручения начальства, не раз добывавший ценные сведения и делавший стоящие выводы (пусть не всегда, разумеется, при его неопытности ошибки неизбежны, но все же!) — непроходимый болван и тупица?! Да зачем он ему тогда сдался? И зачем ему, Вальтеру, такая служба?!

— Я могу идти? — выдавил он наконец.
— Возьми у трактирщика новую свечу — и свободен, — кивнул майстер Гессе как ни в чем не бывало.

***

— Что ты делал с беднягой Айнегутом, гроза малефиков? — строго вопросил Бруно вошедшего Курта.

Тот, не дожидаясь приглашения, выдвинул из-под стола табурет, уселся и ответил, пожав плечами:

— Да ничего. Неплохой парень, немного бестолковый, но это при его возрасте и отсутствии опыта неизбежно. Он что же, подал жалобу на начальство? — уточнил он с легким интересом.
— У тебя это так называется, — хмыкнул Бруно и пояснил, поймав выжидательный взгляд собеседника: — Жалоб он на тебя, конечно, не подавал, однако подал слезное прошение о переводе его на другое место службы, «хоть в архив», дословно.
— Экий трепетный, — чуть поморщился Курт. — И как, руководство его просьбу удовлетворило?
— После личной беседы — удовлетворило, — кивнул бывший помощник. — Парень совершенно деморализован и, главное, сам это осознает. Не нарушая тайны исповеди, скажу, что твой неповторимый стиль общения с подчиненными, да и с людьми вообще, едва не убил в нем всякое стремление совершенствоваться и развиваться профессионально.

— Да я уже сам себя боюсь, — хмыкнул Курт. — Видимо, с Вальтером мы не сошлись характерами.
— А с кем ты сходишься характерами, Курт? — вздохнул Бруно.
— Ну, ты же выдержал целых восемь лет под моим началом, — пожал плечами следователь.
— Начинаю подозревать, что я в этом отношении unicum, — невесело усмехнулся ректор академии. — Ладно, Айнегута отправим к кому-нибудь попроще, а тебе, может, подберем кого-нибудь другого. Вдруг он окажется более достойным служить под непосредственным руководством великого Молота Ведьм?
Tags: Конгрегация_фанфик
Subscribe
promo congregatio june 24, 22:42 1
Buy for 50 tokens
От членов конгрегатской группы в ВК поступило предложение начинать сбор на пятую книгу. Когда Геннадий сможет начать, я еще не знаю: сейчас он занимается четвертым томом, и насколько длинная к нему очередь потом - пока неизвестно. Я написала ему письмо, жду ответа. Надеюсь, он сумеет нас втиснуть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments