Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

"Тайна старой мельницы", часть 2

<== Начало

К дому отца Амадеуса майстер инквизитор с помощником вернулись в состоянии духа еще более безрадостном, чем с утра.

— Зараза, — констатировал Курт, сбрасывая фельдрок на сундук в углу отведенной им комнаты и опускаясь на табурет у стола.

— Что думаешь делать дальше? — спросил Бруно, со вздохом присаживаясь напротив и глядя сочувственно.

— Понятия не имею, — мрачно отозвался тот. — Ad imperatum мне полагается завершить опрос родичей пропавших, каковых осталось две семьи. Это я, разумеется, сделаю; вот только не верится, что сие действие даст хоть какую-то зацепку. Те двое пропали еще до Рождества, три месяца назад, — он безнадежно махнул рукой, покривившись.

Следующая минута протекла в молчании; Курт с мрачностью созерцал тетрадь с записями отца Амадеуса, к которым добавилась еще одна, сделанная рукой самого майстера инквизитора. Однако ни капли ясности с ее появлением не прибавилось. Опрос родичей последней жертвы, хоть и проведенный по горячим следам, тоже ничего не дал. Рыдающая мать и злой, через слово ругающийся вдовец в один голос утверждали, что никаких странностей за убитой не замечали. Вела она себя как обычно, ни на что не жаловалась, никуда не отлучалась. С утра, то есть часа за три до рассвета, как обычно, пошла ставить тесто, да так и не вернулась. Семья не встревожилась, потому как мало ли еще дел по дому? Может, за водой пошла или в погреб спустилась.

Курт потер лоб, пытаясь усмотреть в происходящем в Аспендорфе хоть какую-то логику, хоть что-то, за что можно было бы уцепиться.

— Голова болит? — с надеждой уточнил Бруно; Курт отрицательно качнул головой, раздраженно поморщившись. Помощник лишь вздохнул.

В дверь осторожно постучали.

— Войдите, — бросил Курт, закрывая тетрадь.

— Майстер Гессе, — просунулся в дверь церковный служка, — вас очень хочет видеть один человек… Говорит, он знает, кто людей… того… Но говорить согласен только с вами лично, — докончил он скороговоркой.

— Пусти, — хмуро велел Курт и, когда служка скрылся за дверью, мрачно добавил, обращаясь к Бруно: — Если сей свидетель окажется очередным деревенским увальнем, способным с Божьей милостью худо-бедно накарябать собственное имя, но с достоверностью знающим, что во всем повинна горбатая и кривая старуха, что живет неподалеку от мельницы, потому как все ж знают, что она ведьма, я за себя не отвечаю.

Ответить помощник не успел, так как дверь открылась, и в комнату нерешительно вступил посетитель — парень лет двадцати на вид типичной крестьянской внешности.

— Майстер инквизитор… — начал он неуверенно.

— Гессе, — поправил Курт, постаравшись изгнать из голоса недовольство всем миром вокруг и кивая на свободный табурет у стола. — Как тебя зовут?

— Петер Мюллер, майстер ин… Гессе, — ответил тот, садясь куда было указано и глядя на следователя напряженно и выжидающе.

— Мюллер, — задумчиво повторил Курт. — Ханна Мюллер — твоя родственница?

— Да, сестра, — уже более уверенно ответил тот с заметным облегчением. — Я из-за нее и пришел.

— И ты утверждаешь, Петер, что знаешь имя убийцы? — уточнил Курт.

— Да… не совсем, — парень поерзал на табурете. — Майстер Гессе, я скажу, что знаю, но прошу вас выслушать меня до конца.

— Разумеется, Петер, — кивнул он и заметил: — У тебя удивительно правильная речь для местного, почти хохдойч. Откуда?

— Я третий год учусь в университете Хайдельберга, — чуть улыбнулся Мюллер. — Выговорился… Так я расскажу?

— Я слушаю, — ободрил его Курт, игнорируя чуть насмешливый взгляд помощника: каков, мол, безграмотный увалень, а?

— Как я уже сказал, я учусь в университете, на медицинском факультете, — начал парень явно продуманную заранее речь, — потому дома бываю нечасто. Сейчас приехал всего неделю назад — к матери на именины, тут-то мне и рассказали, что Ханна пропала, никто ничего не знает, не видели, когда и куда делась, да вы уже слышали, наверное. Я как узнал об этом, послушал, что мать с отцом говорят — о сестре и о том, что в деревне творится, так и понял, в чем тут дело.

Мюллер замялся, то ли сбившись с заготовленной речи, то ли поняв вдруг, что упустил нечто важное при ее составлении.

— Прямо вот так все и понял? — переспросил Курт, не скрывая некоторого скепсиса.

— Да, — не отступился от своих слов студент и, помявшись еще пару мгновений, уточнил: — На самом деле вся эта история началась больше полугода назад. Еще в конце лета у Ханны появился один… — Мюллер чуть покривился, подбирая слово, — пусть будет приятель. Все, конечно, решили, что ухажер, но я знаю, что это не так, и сама сестра говорила… Человек этот был не из местных, а пришлый — вроде как ученый, исследует редкие растения, для чего ездит по разным местам, живет там по несколько месяцев и едет дальше. На вид ему лет тридцать, может больше, не скажу, худощавый, роста среднего или чуть выше, русоволосый. Жил тут с середины лета, никого особенно не трогал, кое с кем общался довольно часто, в том числе с Ханной. Если станете расспрашивать о нем деревенских, скорей всего, вам никто дурного слова о нем не скажет. А вот мне он сразу не понравился, майстер Гессе, — чуть понизив голос, добавил Мюллер, посмотрев на Курта в упор. Тот с трудом удержался, чтоб не покривиться. Именно с этих слов и начинаются самые глупые и завиральные обвинения... Или раскрытие самых безнадежных дел. — Не могу объяснить, чем… Я вообще неплохо в людях разбираюсь, сам не понимаю, как у меня получается, но ошибаюсь действительно редко. Я пытался объяснить Ханне, что не надо бы ей с этим типом якшаться, что он не такой, как все, что до добра ее не доведет, — впустую, сестренка только отмахивалась и смеялась. Пробовал и с ним самим переговорить… Он, понятное дело, только плечами пожал и посоветовал мне не лезть сверх меры в жизнь сестры, — парень невесело усмехнулся. — К началу осени я уехал в Хайдельберг; дальше знаю со слов матери.

Мюллер прервался, переводя дух и готовясь к следующей части своего рассказа.

— Как, кстати, звали этого типа, который так тебе не глянулся? — осведомился Курт.

— Зигфрид, — неприязненно произнес студент. — Во всяком случае, так он назвался. После моего отъезда он, разумеется, не оставил сестру в покое, продолжил с ней общаться, вроде бы чему-то учил — мать показывала пучки трав, которые Ханна насобирала по его науке, толковые травы… — Мюллер неопределенно передернул плечами. — К концу октября Зигфрид уехал. И вскоре после того Ханна начала… вести себя странно. Не всегда отзывалась на имя, время от времени замирала, ничего не делая и уставившись в одну точку, или вставала и куда-то шла, а когда ее окликали и спрашивали, куда и зачем, не мгла толком ответить.

— Да, об этом мы уже слышали, — кивнул Курт. — Были предположения, с чем могут быть связаны подобные anomaliae?

— Мать поначалу считала, что девочка влюбилась, — вздохнул студент. — Шестнадцать лет, дело обычное… Но поведение сестры становилось все более странным и на девическую влюбленность его уже было не списать. Припомнили, что еще в середине осени она в лесу упала неудачно, головой ударилась. Тогда ее пару дней мутило, но потом прошло, все зажило и вроде бы ничем не напоминало. А тут подумали, может, это оно аукнулось. Только дело в другом, — Мюллер поднял отчаянный взгляд на Курта. — Околдовал ее этот Зигфрид, майстер Гессе. Вы не подумайте, — торопливо добавил он, заметив мелькнувшее в глазах следователя сомнение, — я не на ровном месте такое говорю, я сам видел… — он снова замялся, сбившись с рассказа, и Бруно поспешил прийти свидетелю на помощь:

— Что именно ты видел, Петер?

Парень еще пару секунд помолчал, сплетая и расплетая пальцы и явно собирая в кучу разбегающиеся мысли и слова, наконец, вздохнул и, решившись, выпалил:

— Я много разных книг читал, майстер инквизитор, не только по учебе… Короче говоря… Я еще летом заподозрил, что этот Зигфрид — не просто ученый, а малефик. И вернувшись в Хайдельберг, попробовал поискать еще каких-нибудь книг…

Eia! — хмыкнул Бруно. — Ай да студент. И как, нашел?

— Нашел, — отведя взгляд, отозвался Мюллер. Похоже, благожелательный тон помощника следователя не особенно развеял его опасения относительно того, что сейчас майстер инквизитор его самого привлечет за чтение запрещенной литературы. — Понятно, по книгам не определить вот так, за глаза, является ли твой знакомец малефиком или нет, иначе бы я бросил все и сразу вернулся, но кое-что ценное я вычитал. Поэтому когда услышал обо всем, что с Ханной случилось, что в деревне началось, у меня уже сомнений не осталось, что дело нечисто.

— У меня тоже, — криво усмехнулся Курт. — К сожалению, одного лишь осознания сего прискорбного факта недостаточно.

— Я стал ее искать, — словно не заметив ремарки собеседника, продолжил Мюллер. — Я понимал, конечно, что шансы ничтожно малы, но не попытаться не мог. И… Я ее нашел, майстер Гессе.

— Как же тебе сие удалось, позволь узнать? — осведомился Курт, все больше проникаясь интересом к этому предприимчивому студенту.

— Я рассуждал так: если в пропаже Ханны действительно повинен Зигфрид, а смерти начались вскоре после ее исчезновения, то и они, скорее всего, его рук дело. Значит, он на самом деле никуда не уехал, а залег на дно где-то поблизости. И если сестра у него, то искать ее следует в окрестностях.

— А с чего ты был столь уверен, что твоя сестра жива, а не стала одной из первых жертв? — напрямую спросил Курт, игнорируя осуждающий взгляд помощника.

— Уверенности не было никакой, — кивнул Мюллер, — но предположение — было. Видите ли, майстер Гессе… Я все же местный, знаю если не всех, то многих, и самого малефика видел, и как он с жителями себя вел. Я уже говорил, он мало с кем близко общался. Кроме Ханны, всего с парой-тройкой человек. Один из них тоже пропал — Вольф Дик, вам наверняка рассказывали. Остальные живы-здоровы, ничего им не сделалось. А из тех, кого потом мертвыми нашли, никто с Зигфридом толком не якшался. Я подумал, что в этом может крыться какой-то смысл.

— Разумно, — согласился Курт, в который уж раз за годы службы отметив про себя, что не зря в макаритов с младых ногтей вколачивают привычку строго следовать предписаниям. Из разговора с семьями первых пропавших можно было извлечь зацепку, даже не явись к ним сообразительный студент, так любезно проделавший за господ следователей половину их работы. — И как же ты ее искал?

— Почти наугад, — честно признался Мюллер. — Я просто начал с того леса, куда Зигфрид чаще всего наведывался за травами и Ханну водил — это мне отец показал, он раз или два за ними следом ходил, чтоб удостовериться, что они не творят ничего предосудительного. А дальше мне просто повезло. Сутки перед тем, как я пошел, не было ни снега, ни дождя, а в лесу таять еще только-только начинает, так что я нашел следы и сумел по ним пройти. Поплутал, конечно, но немного. Следы вывели меня к старой мельнице. Она давным-давно заброшена, меня еще на свете не было — русло реки ушло чуть в сторону, пришлось строить новую мельницу, а ту так и бросили. В детстве мы иногда туда бегали с мальчишками, но потом там кого-то чуть насмерть не зашибло куском крыши, и как-то охоты поубавилось, а младшим уже родители запрещали туда ходить. Я думал, она развалилась давно… Оказалось — нет, обветшала, конечно, но стены стоят и крыша на голову не валится.

— И что же тебе удалось обнаружить на старой мельнице? Если удалось, конечно, — спросил Курт у вновь замявшегося студента.

— Удалось… Следы дальше мельницы не вели, зато вокруг было натоптано изрядно. И я пробрался внутрь.

— И не страшно тебе было туда лезть? — с искренним участием спросил Бруно; Мюллер бросил на него сумрачный взгляд:

— Страшно, святой отец, слов нет, до чего страшно. Но я должен был проверить! — он резко обернулся к Курту, глядя упрямо и решительно: — Я должен был понять, что случилось с моей сестрой. Если она жива, вернуть ее, если нет… хоть похоронить по-христиански. Вы еще не приехали, и когда доедете, неведомо, а времени и так уже вон сколько прошло. Не мог я иначе.

— Понимаю, — примирительно кивнул Курт. — Не буду сейчас даже говорить о том, что, случись что с тобой на той мельнице, мы бы сейчас расследовали на одно исчезновение больше, да к тому же лишились бы ценного свидетеля; factum est factum. Рассказывай, Петер.

— Сначала я подумал, что ошибся и там все-таки никого нет, — послушно вернулся к повествованию студент. — Темно, мрачно, холодно… Зажигать фонарь внутри я не рискнул — мало ли, не хватало еще спугнуть, если там кто-то есть. Подождал, пока глаза привыкнут к полумраку, прислушался… — он сделал небольшую паузу, потом тряхнул головой: — Неважно, в общем, сколько я там ходил и где, если захотите, потом расскажу подробнее, может, даже часть нарисовать смогу. Там было несколько комнат, и в одной из них я нашел Ханну. Еще раз повезло — нашел сразу ее, а не кого-нибудь другого… Я ее насилу узнал, наверное, только потому, что надеялся ее там увидеть. Она там сидела сама не своя, я подошел, она меня сначала не признала. Я с ней заговорил, она на меня смотрит, как будто не видит. На имя обернулась, ответила даже, но вижу — не узнает. В конце концов не выдержал, решил попробовать… Я читал где-то, что от некоторых видов малефиции помогает молитва и Распятие… У меня, конечно, при себе был только простой нательный крестик, но я попробовал — вряд ли бы стало хуже, верно?

— И как, помогло? — неопределенно пожав плечами, поинтересовался Курт.

— Да, — с какой-то растерянностью кивнул Мюллер. — Она сначала вскрикнула, будто ожегшись, потом смотрит на меня ошалело. «Петер, — говорит, — откуда ты здесь?» От сердца у меня немного отлегло: если хоть так узнала, значит, все же умом не тронулась, заморочена только. Хотел увести ее оттуда… — парень осекся, тяжело вздохнул и продолжил: — Она сначала стала мне говорить, чтобы я уходил поскорее и что забирать ее отсюда не надо, хуже будет всем, плакала… Сказала еще, что Вольф тоже там. А потом снаружи совсем стемнело, и она… — студент запнулся, стиснул кулаки и договорил, глухо и с горечью: — Она вдруг попыталась на меня накинуться. Лицо исказилось, глаза бешеные, кричала что-то, я не смог разобрать… Короче говоря, я понял, что пора уносить оттуда ноги, пока жив.

Мюллер замолк, глядя в стол и снова нервно сплетая и расплетая пальцы.

— Это все? — уточнил Курт; тот поднял неуверенный взгляд:

— Почти. Я вчера услышал, что вы приехали, майстер Гессе, хотел сразу прийти, но не застал вас здесь, а потом уже поздновато стало, решил подождать до утра. А этой ночью… — парень сглотнул, прежде чем продолжить. — Не ночью даже, а под утро… Проснулся совсем рано, понял, что назад не усну, решил уже встать, сходить за водой. Вышел на крыльцо, вижу — по улице идут двое. Я удивился еще, что в такое время — до рассвета еще часа три. Забеспокоился, даже окликнул, но они не отозвались и как раз за угол свернули. Точно могу сказать, что это были две женщины. А потом нашли Грету… — студент чуть заметно вздрогнул. — Я уже говорил, я на медика учусь, кровь видеть не привыкать, но все одно оторопь берет… Так вот, я как увидел — вызвался сходить за телом, нервы-то, как ни крути, и правда крепкие, — тут и сообразил, что из тех двоих одна и была Грета — и рост, и фигура, насколько можно со спины разобрать, и самая короткая дорога от дома пекаря к реке как раз мимо нас проходит. А потом подумал, кого мне напомнила вторая фигура… и что у сестры, когда я ее нашел, на юбке были темные пятна, характерные такие… Майстер Гессе, — почти шепотом заключил Мюллер, — похоже, это Ханна людей режет, только она не в себе, понимаете? Когда она тогда на меня набросилась, ее будто подменили. И двигаться она стала не как нормальный человек, а как… кукла! Понимаете? Он ею управляет, как куклой, марионеткой… Я читал, что такое бывает. И она не виновата в том, что творит, она не понимает и не помнит ничего, она сама жертва!..

— Успокойся, Петер, — оборвал разволновавшегося студента Курт. — Никто не тащит твою сестру на костер. Если все действительно так, как ты говоришь, то она, разумеется, жертва и не может нести ответственности за сделанное ее руками по чужому произволению.

Мюллер проглотил явно уже готовую сорваться следующую фразу, кивнул с видимым облегчением и пробормотал:

— Спасибо, майстер Гессе. Признаться, я… побаивался…

— И напрасно, — отмахнулся Курт. — Ты хотел сказать что-то еще?

— Нет, это все…

— Тогда нарисуй нам, что сможешь вспомнить о той мельнице, — велел следователь, придвигая к студенту чернильницу и тетрадь отца Амадеуса, раскрытую на пустой странице.

Мюллер кивнул и усиленно заскрипел пером, то и дело прерываясь, что-то припоминая и возвращаясь к работе.

— Вот, — объявил он спустя четверть часа. — Это то, за что могу поручиться, остального не видел. Вы туда собираетесь?..

— Скоро, — неопределенно отозвался Курт, изучая предоставленный набросок.

— Я… я бы хотел с вами пойти, — тихо проговорил Мюллер, став вдруг похож на мальчишку-подростка. — Если можно, конечно… Я и дорогу знаю самую короткую…

Майстер инквизитор с помощником многозначительно переглянулись.

— Допустим, — после секундной паузы ответил Курт. — Приходи сюда же сегодня на закате.

— Хорошо, майстер Гессе, — обрадованно воскликнул Мюллер, чуть ли не просияв. — Я могу еще чем-то был вам полезен?

— Пока что нет; свободен.

* * *

— Зар-раза, — протянул Курт, когда дверь за Мюллером закрылась, отчетливо понимая, что этот рассадник вместе с их кукловодом надо брать и каждый день промедления чреват новыми смертями. — Чего я не понимаю, так это почему картины преступления такие разные? Если ему нужно убивать определенным образом в ритуальных целях, то я не вижу никакой закономерности. Если же ему просто нужны трупы, то для чего так усложнять? Свернуть шею или перерезать горло намного проще, чем устраивать анатомический театр вроде сегодняшнего.

— Может быть, он просто сумасшедший? — предположил Бруно.

— Возможно и такое, — кивнул он. — Но подобное объяснение слишком соблазнительно, чтобы на него всерьез рассчитывать. Ad imperatum следовало бы вызвать зондергруппу...

— Но ты не станешь этого делать, — закончил помощник.

— Но я не могу себе позволить их дожидаться, — поправил Курт.

И Бруно, виданное ли дело, промолчал.

— А теперь вставай, и пойдем-ка прогуляемся по окрестностям. И лучше не в рясе и с оружием.

— Ты собираешься?..

— Я не собираюсь совать голову в петлю, слепо полагаясь на слова парня, которого впервые вижу, — перебил Курт. — Скорее всего, его история — чистая правда. Но, согласись, звучит слишком складно. И слишком много случайных предположений, оказавшихся верными. Возможно, у этого Петера хорошая интуиция и голова на плечах не пустая, но возможно так же и то, что он — подсыл, с помощью которого малефик пытается избавиться от докучливого следователя, а сегодняшнее убийство — еще один способ заставить меня поторопиться и наделать глупостей. Повторюсь, этот вариант не кажется мне особенно вероятным, но я предпочту брать малефика на своих условиях. Pro minimum без ведома нашего нежданного осведомителя. Однажды так уже подставился, больше не хочу.

Бруно понимающе вздохнул, явно припомнив начало их знакомства.

* * *

— Выяснили нечто важное? — отец Амадеус с вежливым любопытством смотрел на вооружившихся до зубов постояльцев.

— Полагаю, да, — кивнул Курт. — Отец Амадеус, вблизи Аспендорфа есть заброшенная мельница. Как к ней пройти?

— Как выйдете к реке, идите вверх по течению до обгорелого дуба. В него когда-то молния ударила, не пропустите. За ним сверните налево, и аккурат к старой мельнице выйдете. Она на краю оврага стоит, где раньше река текла. А на что вам она, брат Игнациус?

— Там видно будет, — уклончиво ответил Курт. — Но если к закату мы не вернемся, берите с собой нескольких человек и езжайте за помощью в ближайшее отделение. Передадите им вот это послание.

Он протянул священнику запечатанный оттиском своего Знака свиток.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — уточнил священник с легким беспокойством.

— Пожалуй, да, — задумчиво проговорил Бруно. — Будьте добры, наполните эту флягу святой водой.

Курт хмыкнул, но возражать не стал. Священник же торопливо вышел, а спустя несколько минут вернулся с требуемым.

* * *

Когда господин следователь с помощником подошли к заброшенной мельнице, до заката оставалось около трех часов. Еще крепкое каменное строение действительно обнаружилось на самом краю оврага. Большая часть кровли пока держалась, стены постепенно зарастали мхом.

Они обошли мельницу дважды, держась на почтительном расстоянии. Единственная дверь казалась если не запертой, то плотно притворенной, а вот ставни в паре окон на первом этаже были весьма удачно открыты.

Выбрав место, откуда до дома было ближе всего, Курт метнулся через открытое пространство и присел под окном, прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука. Майстер инквизитор махнул рукой Бруно, и тот присоединился к нему. Курт осторожно заглянул в окно; внутри царил полумрак, но даже так можно было разобрать, что комната пуста и необитаема. Только несколько сухих листочков на полу, видимо, заброшенных ветром по осени.

Одним слитным движением, спасибо хауэровской выучке, он перемахнул через подоконник, мягко приземлился и метнулся к двери. Если верить рисунку студента, за ней должен быть короткий коридор, из которого одна дверь ведет на кухню, вторая — в комнату Ханны, а третья — неизвестно куда. Справа, где входная дверь, должна обнаружиться и лестница на второй этаж.

Выглянув в узкую щелку и никого не увидев и не услышав, Курт выскользнул в коридор; окружающая обстановка говорила о поразительной точности изображенного Мюллером плана. Сие могло свидетельствовать либо о замечательной памяти студента, либо об обоснованности подозрений майстера инквизитора, подтолкнувших его отправиться сюда без добровольного помощника.

Не сговариваясь, оба первым делом шагнули к той комнате, где Мюллер нашел сестру. Указанная дверь отыскалась ровно там, где была отмечена на рисунке, однако за нею никого не обнаружилось: комната была пуста, хотя внимательный осмотр выявил некоторые признаки обитаемости сего помещения.

Кухня также оказалась безлюдной, и Курт направился к третьей двери; за ней обнаружилась еще одна комната, где сидел плотный мужчина в потрепанной крестьянской одежде в застарелых серо-бурых пятнах. Определить его возраст или цвет волос было затруднительно: пустое, похожее на маску лицо казалось таким неподвижным, что с него будто стерлись все признаки прожитых лет, а волосы слишком спутались и потускнели, чтобы можно было ясно различить их оттенок. На вошедших обитатель комнаты поначалу никак не отреагировал, продолжая сидеть в прежней позе с безучастным видом.

Курт осторожно шагнул в комнату и медленно приблизился к ее обитателю. Тот поднял голову, когда майстер инквизитор стоял уже почти вплотную, и движение это было заторможенным, будто под толщей воды.

— Кто ты? — тихо спросил Курт, поймав малоосмысленный взгляд мужчины и внутренне подбираясь, готовый к любой пакости.

— Вольф, — деревянным голосом ответил тот.

— Вольф Дик… — прошептал Бруно чуть растерянно. — Похоже, парень таки не врал.

Курт кивнул помощнику и снова обратился к крестьянину:

— Что ты здесь делаешь, Вольф? — не то чтобы майстер инквизитор надеялся на осмысленный ответ, скорее пытался оценить общее состояние.

— Ничего, — голос оставался столь же невыразительным, глаза — пустыми, а поза даже не расслабленной, а какой-то обвисшей, как если бы тело держали нити, которым позволили провиснуть.

— Где сейчас Зигфрид? — задавая этот вопрос, Курт внутренне напрягся, ожидая с равной вероятностью безразличного «не знаю» и попытки наброситься на незваных гостей.

По всей видимости, малефик контролировал своих марионеток не постоянно, но вполне мог среагировать на свое имя. Однако ничего подобного не случилось. Столь же медленно и безэмоционально Вольф произнес «наверху», медленным, угловато-судорожным движением поднял руку, почесал затылок под спутанными волосами и уставился в стену невидящим взором.

Оглянувшись на дверь и убедившись, что запереть ее снаружи не представляется возможным, Курт извлек из сумки два ремня, один из которых протянул Бруно.

— Ноги, — коротко пояснил он в ответ на немой вопрос помощника.

Сам же майстер инквизитор спокойно подошел к сидящему Вольфу, нарочито неспешным и не внушающим угрозы движением завел обе руки крестьянина за спину и связал запястья. Сопротивляться мужчина не пытался.

— Посиди так немного, Вольф. Мы скоро за тобой вернемся, — проговорил Курт.

Покинув комнату и прикрыв за собою дверь, следователь с помощником направились на второй этаж. На первой же ступеньке Курт замер, вслушиваясь: ему почудился тихий шорох, словно кто-то осторожно переступил в кухне; однако звук не повторился, а Бруно, судя по недоуменно-вопросительному выражению на лице, ничего не слышал. Подождав еще пару секунд и не заметив более ничего подозрительного, Курт передернул плечами и легко взбежал наверх.

Мюллер сюда не поднимался, посему представлений о расположении помещений в этой части старой мельницы у Курта не было никаких. Лестница вывела в коридор, во многом похожий на тот, что был внизу, только из этого вели четыре двери.

Снова прислушавшись и не уловив ничего настораживающего, следователь подошел к ближайшей — лишь с тем, чтобы обнаружить за нею пустую и, судя по слою нетронутой пыли, нежилую комнату. За следующей дверью оказалось что-то вроде лаборатории: на чисто вытертых полках на стене были разложены мешочки с травами и расставлены какие-то пузырьки, на столе в строгом порядке выстроилась разнообразная алхимического вида утварь. Были здесь и книги, но люди отсутствовали.

— Тут надо будет хорошо порыться, — одними губами шепнул Бруно, и Курт согласно кивнул, направляясь к третьей двери.


Окончание ==>
Tags: Конгрегация_ЗФБ_2018
Subscribe
promo congregatio march 17, 2020 09:00 201
Buy for 50 tokens
FAQ
По совету читателей и примеру некоторых авторов - решила соорудить такой вот постик с наиболее часто задаваемыми вопросами, дабы и ибо, так сказать. Повисит тут пока. В случае изменений (которые в ближайшее время вряд ли предвидятся) - буду вносить правки. Будет ли допечатка "Стези…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments