Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

Что происходит в Церкви

Ссылку принесли в комментарии, поделюсь прочитанным здесь. Тут многабукаф и не со всеми букафами я полностью согласна, а кое-какие букафы я бы еще и добавила. Почему делюсь - потому что это взято из блога православного публициста (не просто по мировоззрению, но и по роду деятельности: он публикуется на Православии.Ру), и тот факт, что хоть кто-то внутри Церкви хоть что-то начал понимать... ну, "обнадеживает" будет громко сказано, но хотя бы немного радует.

Пребывать в восторге от личности автора остерегусь (в поисках "кто такой" наткнулась на его статью про семейное избиение детей как метод воспитания), но конкретно за этот пост - одобряю.

* * * * *
Илья Аронович Забежинский:
На днях в сети появилась фотография с всенощного бдения накануне большого двунадесятого праздника. На фотографии пустой храм. И вот замечательные батюшки обсуждают межу собой, отчего так. Ведь и в советские времена, и в 90-е, и даже в нулевые, не было такого.
Что происходит в Церкви?
Я думал об этом. Я пытался упорядочить СВОИ наблюдения и размышления, привести их в стройную систему, но пока этого не получилось, я решил их просто записать по пунктам.
Итак:
ЧТО ПРОИСХОДИТ В ЦЕРКВИ
1. Многие люди в 90-е и нулевые пришли в Церковь не за тем. Думали, что пришли за Христом, а сами искали идеальное человеческое сообщество. Общество, люди, сбежав из социалистического колхоза, атомизировались, индивидуализировались. Кто-то, страдая от этого, пришел в Церковь за общностью и общинностью, за своими воспоминаниями о детстве в пионерских лагерях, за песнями у костра, за старым добрым мифологизированным уютом коммунальных квартир. За своим желанием быть с кем-то рука об руку и плечом к плечу. За единомыслием. Единомыслия не нашли, общинности тоже не нашли, здесь, у нас, тоже каждый сам за себя.
2. Понятие добра и зла размылось в 90-е, а в Церкви это понятие осталось неизменным, хотя бы на словах. Люди читали книжки про монахов, про святых и пришли искать того же в Церкви. Искали добрых, хороших, необыкновенных людей. Многие оказались обмануты. Не нашли таких людей, как в книжках. Увидели, что в обычной жизни Церкви добро и зло так же перемешаны, как в миру.
3. Многие в 90-е устали от отсутствия указаний, как жить. Поэтому в большом количестве в Церковь, которая вдруг провозгласила послушание главнейшей добродетелью, пришли инфантильные безответственные люди, пытавшиеся и пытающиеся переложить ответственность на духоносных старцев и прозорливых духовников. Многих постигло разочарование.
4. Многие пришли, купившись на многолетнюю проповедь о Церкви как средстве решить все свои земные проблемы. Не справились земными средствами – поможет Бог. Пришли за здоровьем, крепкими семьями, верными мужьями и женами, послушными богобоязненными детьми, за помощью при нахождении работы, за чудесами – не сработало.
5. Многие пришли за идеологией. Не найдя идеологической опоры вокруг себя, решили, что Церковь – это про сильную, могучую, славную Россию, про государство, преемственность и скрепы. Но получив в последние годы путинское государство в виде мощнейшего источника таких идей, да еще и претворяющего эти идеи в жизнь, перестали нуждаться в Церкви.
6. Церковное руководство, избравшее для Церкви роль идеологического обслуживания власти и безусловной поддержки всех действий этой власти, оттолкнуло от себя интеллигенцию, которая в большой массе своей оказалась этой власти оппозиционна, и которая, собственно, и наполняла храмы в больших городах.
7. Несколько имиджево губительных компаний руководства Церкви, таких как отказ от милосердного ходатайствования за посаженных в тюрьму членов группы Пусси Райт, поощрение радикальных группировок, вмешивавшихся в ход авангардных выставок и спектаклей, вмешательство местных архиереев в культурную жизнь их епархий, а также неумная компания по захвату Исаакиевского собора, специально направленная именно на Петербургскую интеллигенцию, оттолкнули и даже во многом вытолкнули интеллигенцию из Церкви. А просто нецерковную прежде творческую интеллигенцию сделало антицерковной. Причем и по сию пору из церковной среды продолжают генерироваться антиинтеллигентские конфликты, в которых представители Церкви терпят публичное поражение, так как интеллектуальный уровень их оппонентов всякий раз оказывается значительно выше.
8. Руководство и спикеры Церкви ни разу за последнее десятилетие не выступили в роли ходатаев перед властью за третируемых этой властью публичных персонажей, вообще роль ходатая перед властью о находящихся в узилищах руководство Церкви не считает нужным на себя возлагать. Что приводит к новым и новым обличениям его со стороны интеллигенции. Мало того, Церковь выпросила себе у государства специальные уголовные статьи для защиты себя от внешних врагов. И теперь эта система преследования действует автоматически и уже независимо от Церкви. Каждое уголовное дело «за оскорбление чувств верующих» собирает на наши церковные головы новые и новые угли. И в этих уголовных делах Церковь тоже отказывается выступать в роли ходатая перед властью.
9. Вообще оказалось, что нецерковная интеллектуальная часть общества подробно и вдумчиво читала Евангелие. В отличие от многих церковных людей. И все претензии, которые интеллигенция предъявляет Церкви, она предъявляет с точки зрения понимания ими именно Евангелия. Церковь в ответ не готова использовать этот факт для вовлечения интеллигенции в дискуссию именно вокруг Слова Божия, потому что позиция Церкви в этих вопросах вдруг оказывается слабой и анти-евангельской.
10. Церковь отказалась реагировать на голубые скандалы. В России все просто: раз молчат, значит виноваты. Например, на обличения «предателей в рясах» общество отреагировало однозначно – такие обличения в наше свободное время свидетельствуют о внутренней несвободе и тоталитарности Церкви. Напротив, публичное громкое наведение порядка в сфере проповедуемой Церковью половой чистоты стало бы свидетельством, что наши слова не расходятся с делами. Но этого не происходит.
11. Церковь категорически отказалась реагировать на сформировавшийся в обществе запрос на нестяжательную нищую Церковь. От Патриарха до священника. Как-то в русской глубинке один сельский батюшка, узнав о том, что я православный публицист, накинулся на меня:
- Почему вы, журналисты, все время пишете, что мы, священники, не должны стяжать? Мы, между прочим, обета нестяжания не давали.
Отрицательный эффект умножается тем, что государство всерьез взялось за прозрачность доходов не только бизнеса, но и граждан. А Церковь в своей финансовой деятельности, которая целиком строится на пожертвованиях, отказывается быть прозрачной даже перед теми самыми жертвователями.
12. Завершение реставрации большинства храмов и монастырей, а также рост благосостояния городского священства совпал с падением доходов граждан страны после 2014 года и по сегодняшний день. Жертвователи, от крупных и до простых прихожан, видят, что Церковь – не самая нуждающаяся в пожертвованиях часть общества. Пожертвования сокращаются.
13. Смена поколений среди захожан. Захожан становится меньше. В активную экономическую фазу вошли люди, родившиеся после СССР. Они люди практичные, не связаны преемством, традициями, очень хорошо ориентирующиеся в источниках информации. Не пережившие разочарований 80-90 годов, уверенно стоящие на ногах. Церковь как костыль в обычной жизни, которая предлагает им религиозный минимум «свечечка-водичка-водичка-вербочка», им оказывается не нужна.
14. Смена поколений среди прихожан. Люди, не приученные к насилию над ними, к слову «надо», считающие, что все могут и должны выбирать сами. Практичные. Не тратящие времени понапрасну. В тех делах, к которым приходится себя понуждать, ограничиваются минимумом. Для чего всенощное? Достаточно литургии. Для чего на литургию каждую неделю? Достаточно раз в месяц. А в принципе, хватит и на Рождество и на Пасху.
15. Негибкость календаря и устава. Когда зимой все празднуют и путешествуют, Церковь настаивает на посте. Когда летом все едят мороженое, православным детям наливают рыбный суп. Больше 200 постных дней в году требуют от обычного человека быть бОльшую часть времени показательно инаковым. Отступление от внешних проявлений религиозности, как пост, приводит многих к унынию и невозможности вернуться к нормальной литургической жизни.
16. Обязательность и спасительность постов и правил до сих пор проповедуется больше, чем обязательность Евхаристии. Отказ христианином от причастия и даже просто посещения воскресной Литургии оттого, что человек не смог соблюсти несколько дней поста перед причастием и вычитку молитвенных правил, приобрел в церкви массовый характер.
17. Еще про вечерние богослужения. В смешанных семьях, а их много, если один из супругов пытается посещать полностью все воскресное богослужение, вообще нет времени для обычного общения всей семьей. Ни в гости сходить, ни гостей принять, ни в кино, ни в театр, ни за город погулять, ни просто друг против друга посидеть, помолчать.
18. Непонятность богослужения. Сейчас, особенно по мере прихода в Церковь практичного молодого поколения, следует говорить, скорее, о его уходе из Церкви. Они вообще не понимают, что происходит в Церкви. Старшее поколение тоже не понимает и не понимало, но оно привыкло к словам «надо» и «так положено». Молодые не хотят и не будут слушать непонятные тексты. Этих людей мы просто теряем.
19. Прозрачный информационный мир. Благодаря ему, в том числе, Церковь потеряла внешнюю сакральность. Оказалось, что в ней есть все напасти обычного мира: вранье, коррупция, стяжание, хамство, властолюбие и лизоблюдство. Как бы мы ни пытались закрываться, Церковь, открытая всем ветрам, открыта теперь и всем глазам и ушам. И никто не вредит Церкви больше самих церковных людей.
20. Кошмар и ужас политических и патриотических проповедей. Вместо Христа очень часто можно услышать с амвона про великую Россию и загнивающий Запад. Если бы сам много раз не слышал, не писал бы. Если бы не видел людей, которые сбегали из Церкви от таких проповедей в никуда, считая, что это и есть Православие, тоже не придавал бы этому значения.
21. Провал миссии. При полной свободе Церкви активная миссия не ведется. Никто Слова Божия в мир не несет. Паства не увеличивается количественно. Следует ли считать сложившиеся 1,5 – 2 процента от населения православной когда-то страны в наших храмах нормой или все же полным профанированием апостоличной природы Церкви?
22. Инфантилизм церковных общин. Отсутствие ответственности за судьбу прихода, за отношения общины с настоятелем, за отношение прихода с архиереем. Часто этот инфантилизм поощряется авторитарностью самих священников. Храм, который не содержит община, общине не нужен. Надо служить в гараже, в квартире, в беседке. Ситуации, когда сельский священник для содержания храма занимается сельским хозяйством, продает туристам сувениры, при доходе в двадцать тысяч рублей ищет спонсоров в столице на конвертик архиерею в тридцать тысяч рублей – это аномалия, это не нормально, это, возможно, даже порочно.
23. Церковь у нас епископская и все зависит у нас от епископов. Думаю, поворот нашей иерархии лицом к людям и к описанным выше проблемам произойдет не от того, что вопросы добра и зла начнут их волновать с какой-то особой силой, а от падения доходов. Доходы будут снижаться, дойдет до банкротств приходов, невозможности платить епархиальные взносы в прежних объемах, и отказа священников служить на приходах без доходов. А может, и не будет поворота. Станут мощи из Греции возить не раз в два года, а каждый месяц, и не по нескольким городам, а по всей стране, и не надо будет поворачиваться ни к кому лицом.
Tags: РПЦ
Subscribe
Buy for 60 tokens
В молодости казалось что это д​***я. Ну, щас уже и доллары не те, и мы не те. Прикинем расклад семьи с тремя детьми в англее. Тут всё в фунтах, но приведем в баксы. мы говорим о 10к в месяц после налогов. Живые деньги, кэш. жилье – 2000, (включая кансил такс, типа вывоз мусора и стрижка…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 57 comments