Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

Categories:

Курт Гессе и все-все-все - 108

Этот выпуск был пропущен когда-то; точнее, в день его публикации у меня не было возможности сделать нормальный пост, поэтому был репост. И вот теперь его не видно, чтоб жежешным обновляторам там икнулось... Выпуск должен был войти в полную подборку №25. К сожалению, вставить его туда не выйдет - слишком объемный, и жежешка (уже проверено) скажет, что пост слишком большой. Поэтому в выпуск вставлена ссылка, но сам он будет отдельно.

* * *

1379. PUGNUS PUGNA по конгрегатски…

В начале было слово. Потом слово за слово. Потом скандал. И увидел Бруно, что это нехорошо, но было уже поздно…
По какой причине поссорились Мартин и Альта – никто не мог даже предположить. Это была не первая их ссора, и уж точно не последняя. Отношения между ними были примерно столь же тёплыми и дружескими, как между кошкой и собакой. Бывает такое у родственников.
Короче говоря, дело было так. Мартин рассказывал очередную хвастливую историю, каких у него в запасе было множество. Остальные курсанты Академии слушали и делали вид, что верят.
– Ну да, – вполголоса прокомментировала Альта, девочка с ангельским характером, умница и вообще – очень тактичный и вежливый человек… когда она этого хотела, – ты же Stultus stultorum rex¸ это всем известно.
Зря она это сказала. Латынь им преподавали прекрасно, и Мартин, естественно, всё понял правильно.
– Чегоооо? – переспросил он, но Альта промолчала и только ехидно улыбнулась.
Улыбочка вышла настолько язвительной, что парень не выдержал и буркнул:
– Perite!
Скандал медленно, но верно разгорался. Курсанты с интересом вслушивались в поток ругательств, прикидывая, пора их разнимать или пусть ещё порезвятся. В ход тем временем пошла тяжёлая артиллерия: от Potes meos suaviari clunes до Mala pituita nasi.
– Во дают! – Восхищенно шептались зрители.
Неизвестно, сколько ещё они стояли бы посреди зала, меряясь яростными взглядами и матерными словами, но после вопля Мартина «Faciem durum cacantis habes!» Альта не выдержала и двинула ему кулаком в нос.
Пустить юшку Мартину Бекеру – это надо уметь… Альта – умела.
– АХТЫЖ[непечатные слова]! – возопил Мартин уже на родном языке и бросился в драку.
Первый удар Альта удачно заблокировала, но он отбросил ее назад на добрых пару-тройку футов. Улыбнувшись, на сей раз весьма угрожающе, она сделала молниеносный пасс руками… И теперь назад отлетел уже Мартин – УДАР у Альты был поставлен на совесть.
Некоторое время они мерили друг друга яростными взглядами, а потом без колебаний перешли в ближний бой, именуемый попросту «собачья свалка».
Некоторое время они катались по полу, валтузя друг друга и выкрикивая в пылу драки что-то эмоциональное, но нечленораздельное, из которого время от времени прорывалось: «придурок!», «кошка драная!» и прочие «комплименты».
Кажется, пора была вмешаться. Но прежде, чем остальные успели что-либо сказать – не то, что сделать – к дерущимся подошёл Курт Гессе. С усталым вздохом он взял обоих своих отпрысков за шиворот, встряхнул как следует и поставил на ноги. И так обложил обоих жестким матерным простонародным кёльшем, что им стало стыдно за свою лингвистическую малограмотность.
Драчуны немного постояли не двигаясь, разглядывая синяки и ссадины друг друга.
– Мартин, – сказала наконец Альта, – ты это… прости, а… Не сдержалась…
– Ладно, – хмыкнул тот, – я тоже хорош. Пошли, выпьем, что ли.
– А у тебя есть???
– Обезболивающего, сестренка!
После третьей порции настоя валерианы, ссора была забыта окончательно.
– Надо же так ругаться, – восхитился Мартин, – блин, я и слов-то таких не знаю!
– Ну так! – с гордостью поддержала его Альта, – на то и Молот Ведьм. Будь здоров! – и потянулась к брату кубком.

[Латинские ругательные выражения не переводятся специально, дабы читателям было самим интересно найти их значения. Работайте, работайте, если так лень комментировать 62449868 ]


1380. Антонио.
Некоторые осторожничают, чтобы не проиграть. Играя осторожно, ты однозначно проиграешь.


1381. Сфорца.
Если хотя бы для одного человека ты не мертв, значит, ты живешь неправильно.


1382. Взаимность.
Курт –  Нессель:
– Помнишь наше первое свидание?...
Нессель (флегматично):
– Еще бы... Попробуй забудь этот кошмар...
Оба синхронно кивают.


1383. Нессель.
Не усложняйте мужчинам жизнь... Не задавайте им вопросов, на которые нельзя было бы просто кивнуть...


1384. Мартин:
Замкнутый круг какой-то: мать сказала – слушать отца, а отец сказал – никогда не слушать баб...


1385. Методичка «Как совратить к ереси»:
Люди испытывают страх, а страх — это вина. Вина покоится внутри человека.


1386. Курт – курсантам:
Перед тем, как соврать, хорошенько подумай о том, кому врёшь.


1387. Сфорца.
Я отдам три десятка своих головорезов за одного человека, умеющего решать проблемы разговорами.


1388. ЗНАК

Дай знак, что не напрасно надеемся... (с) Д. Ляляев

Свет факела в руке сторожа вырвал его из тупого оцепенения.
Дверь, захрипев древними петлями, грохнула о стену, полностью раскрываясь.
С потолка, хлопнув крыльями сорвалась огромная летучая мышь, рванувшись в благословенный темный угол камеры.
– Очнулся, вор? – вооруженные люди, осыпая его тумаками и пинками, выволокли его в коридор и потащили куда-то вверх. После затхлой камеры, даже наполненный чадом факелов воздух какой-то комнатушки-эркера казался лучшим восточным благовонием, и он пил его, как алкоголик после долгого воздержания пьем вино…
Вино там тоже было – его пили двое: один – среднего роста, худощавый блондин в зеленом расшитом жиппоне – уже знакомый ему по пыткам епископ Герберт фон Борнсдорф, второй – в длинном кожаном плаще с капюшоном был ему незнаком. Его с размаху бросили к их ногам… И пришел в себя только спустя некоторое время.
– Он не в себе. – Мелодичный голос епископа одинаково хорошо воздействовал на паству во время проповедей, и позволял с легкостью соблазнять дам, девушек и девочек, вне зависимости от их возраста, семейного положения и сословного статуса.
– Неудивительно, – сказал голос, такой знакомый… – Истощение, избиения и миазмы ваших подвалов, епископ. Странно, что он вообще, жив…
– Да хоть бы сдох, собака. – Сапог, остро воняющий дегтем, носком приподнял ему лицо.  – Еще жив.
– Ненадолго. И остаток жизни его будет очень болезненным… – Знакомый, знакомый голос, но где он его слышал?
– Надеюсь… Вся Империя должна знать, какую кару получил мерзкий вор, попытавшийся вломиться в мои личные покои.
– Завяжите ему глаза.
– Зачем?
– Затем, Ваше преосвященство, чтоб он не ослеп на солнышке. Ему ещё многое предстоит… Опознать. А потом глаза ему выжгут.
– Хорошо.
– И заткните ему пасть – неожиданно добавил неизвестный. – Не жажду слышать грязные богохульства всю дорогу…

Его вели коридорами. Точнее, тащили. Длинными, ломаными, сырыми, воняющими помоями, кошачьей мочой и селитрой.
Если бы у него были свободными хотя бы руки, он мог бы делать заметки ногтями на коже рук – влево, вправо… Но и руки были стянуты, плотно, профессионально, да и желания действовать уже не было – испарилось за недели плана.
Впрочем, он обвис на руках служек, если уж его собираются тащить, то пусть тащат. Да и не было уверенности, что после, многих суток (или недель? месяцев?) в подземной камере он сможет идти. Да и где-то в глуби души он судорожно старался сохранить и наскрести остатки сил – может, понадобятся?
Но голос… Он же знает его. Точно слышал… Только не может вспомнить…
***
Свет солнца.
Сначала он увидел бледное свечение, пробившееся сквозь ткань, и даже под повязкой заставившее его глаза испытать боль и резь.
Его по-прежнему тащили – только уже по подметенному вымощенному камнем внутреннему двору. Скрип кожаных подошв, фырканье мощных лошадей – стук копыт, он даже на слух понял – лошади как верховые, так и запряженные в повозку.  Знакомый звук ржания…
Если бы его не тащили, он бы споткнулся. Или даже упал бы.
Голос.
И ржание…
Он узнал бы их из тысячи.
«Что за идиоты!»

Крик напоролся на кляп и умер, не успев родиться.
– Наклоните ему голову, – Еще один знакомый голос – это палач. – И ослабьте кляп, иначе задохнется.
Заботливый, падла.
– Инквизитор!
Вот так и есть – как он и догадался. Эти кретины решились на самоубийство!
Другой голос. Епископ. Он все время шел следом…
– Я вынужден просить вас об услуге.
– Да?
– Ваши документы кажутся подлинными. Но я бы хотел увидеть… Подтверждение.
И звук. Обострившийся за время сидения в темноте слух уловил знакомый до зубовной боли треск натягивающихся воротов боевых арбалетов.
Телохранители. Стража.
3,14зда всему.

– Разумеется, епископ, вы имеете подобное право. – Голос инквизитора стал настолько дружелюбным, что его фальшивость была всем понятна. –  И в знак нашего сотрудничества и личной дружбы, я выполню вашу просьбу…
Звук распускающийся шнуровки, приглушенная ругань, когда кожаные завязки не поддаются… Физически ощущаемая зависшая в воздухе пауза, полная напряжения и готовности убивать.
И многоголосный облегченный вздох, когда она заканчивается миром. Даже ветераны не слишком жаждут убивать, если не настроены на это с вечера.
– Прошу прощения инквизитор… Осторожность… – Судя по надменности в тоне, епископ не привык извиняться.
– …Никогда не повредит.
– Однако и грязный ваш Знак… Почти не читается.
– Увы, наши многомудрые вожди не предусмотрели, что таскать его мы будем в соприкосновении с кожей и потом, грязью и шерстью. Приходится чистить – время от времени. Спасибо, что напомнили. В фургон заключенного.
Его бросили на пол, застеленный какими-то шкурами. Щелчок хлыста – и движение…

***
– Спасатели, вперед!
– Зондергруппа спешит на помощь!
– Заканчивай маскарад!
В пустой бочонок падали накладные усы, бородка, парики, береты, шапки, чей-то весьма дорогой плащ, с дорогой вышивкой, инквизиторский кожаный наряд... Все это утрамбовывалось и заливалось жидкостью из стеклянных бутылок – судя по запаху – изделием некого богемского алхимика. Полетел дымящийся трут – и все заполыхало ярким золотым пламенем, практически без дыма и гари.
– Дураки, кретины, идиоты, – беспрестанно повторял вытащенный из подземелий преступного церковного деятеля боец зондергруппы Конгрегаци Иоахим Шпигель. – Sendel! Offenbar Konrad hat dir den Kopf geschadet. Obwohl... Dort war alles und bis zu ihm nicht besonders in Ordnung... [1]
Конрад фон Шварцхильд, глава оперативной группы, всё это время игравший роль «инквизитора», сосредоточенно уничтожал содержимое кожаного бурдюка, явно алкогольного происхождения. Принюхавшись, Шпигель опознал яблочную бражку, характерную для Родины Конрада – Гессена.
– Мы своих не бросаем! – сложив ладони рупором, проорал в небеса Гвилиам Скар, швабский уроженец.
– Братва по оружию, даже таких мудаков, как ты, das Spielzeug, вытягивает из всякого дерьма. – Степенно кивнул австриец Сендел Зельцберг, самый старый зондер, еще бравший пражское гнездо.
Шпигеля буквально затрясло:
– За подделку Знака Инквизиции, знаете, что полагается? – взвыл он: – «Не бросает»? Danke, das Vieh! [2] Да, лучше б меня там казнили, а так и сами себя под монастырь подвели! Konrad, der Idiot, du verstehst mich? [3]
– А мы не подделывали, Игрушка! – с безумной улыбкой, дыша яблочным перегаром, оскалился в его сторону фон Шварцхильд: – Мы его украли!! У инквизитора!!!
– ААААА!!! – Иоахим плашмя рухнул на пол, и забился в припадке то ли истерики, то ли в пляске святого Витта…
– Это чего с ним?
– Радуется. – Конрад глотнул еще и пустил бурдюк по кругу. – Расслабиться надо! У нас еще есть пара часов. Надеюсь, командир не набрехал, и то снотворное в самом деле удержит нашего инквизитора в состоянии сна на целые сутки… Вернём висюльку, а потом...
– А потом, Конрад, нас в альпийский лагерь отправляют! И никто в мире, ещё не мог заставить Хауэра сдать своего подчинённого на суд и расправу!
– За одним исключением.
Наступила неприятная тишина – будто Иоахим что-то нарушил, вспомнив о бывшем зондере.
– Как известно, exceptio probat regulam in casibus non exceptis [4]. – Подвел вывод над своими будущими планами Конрад. – А удача покровительствует дуракам и смельчакам. И пьяным. За дурака тут Иоахим, за пьяного – я. Остальные – смелые. Я загадал, что если все удастся, как планировали- то знак будет, что в будущем у нас все будет хорошо.
– Прям уж всё. Мечты...
–  Ну вот и выпьем за мечту. Поехали!
Фургон вырвался из прохладных объятий леса, и вырулил на дорогу.
Воспрянувший духом отряд в полный голос затянул известную дорожную песню, чтоб хоть как-то отвлечься от неприятных мыслей о возможном наказании, а то и чём похуже…

Наш фургон вперед летит, колеса гнутые,
А нам все похеру, мы е*анутые!

…Фургон согласно поскрипывал в такт.

***
Шарфюрер торопливо обходил лагерь по периметру, нещадно придираясь ко всем замеченным недочетам у караульных. Уже третий раз за последний час – не говоря о более ранних. Потом он возвращался в шатер и нервничал уже там.
– Так мне как, акт об утере уже писать?
Инквизитора, напротив, ситуация похоже забавляла… Он сидел в походном креслице и поглаживал приблудного бездомного кота-бродягу. За последние сутки только эти двое получали определенное удовольствие. Все прочие медленно сходили с ума.
– Мартин, ну не издевайся, – Коппельдорф налил себе выпить пива и выпил крупными глотками. – Вернут они твой Знак. Я ж тебе говорил, для дела…
– Ага. Сто раз уже говорил. Или двести.
Он встал, не выпуская кота. Тот громко мурлыкал.
– Нет, ну ты представь… – Инквизитор завалился на складной лежак и задумчиво посмотрел на кота. Тот ответил ему полным преданности взглядом и вопросительно мурлыкнул: – Как же мне это объяснить? Пошел на речку мыться, и Знак смыло течением? Или шел по улице, поскользнулся, упал, очнулся, НЕТУ? Или…
Морда у кота являлась эталоном скептицизма.
– Вот и я думаю – лажа. – Поглаживания возобновились, как и довольное мурчание.
– Да, лажа. – Шарфюрер выругался. – А как еще без этой лажи вытащить нашего человека и сделать второй заход?
– Кстати, великолепный первый заход был, непременно поделюсь с начальством – штурмовать резиденцию епископа карабкаясь по стене – просто гениально! Чтобы порыв ветра сбросил нашего лазутчика аккурат на крышу монастырской спальни, которую тот пробил своим крепким телом, спасибо ветхости перекрытий и скупости капитула. Чтобы в итоге приземлиться в койку к молодой монашке, соблазнить ее…
– Соблазнения не было! – быстро вставил шарфюрер.
– А жаль! Было бы ему что вспомнить в лагере Хауэра на переподготовке. – Парировал инквизитор. – Был обман, где бедной девушке запудрили голову, уверив в своем божественном происхождении… И уговорив ее оказать помощь при побеге из монастыря, который сорвался из-за…
– Случайности. Этого никто не мог предусмотреть.

Да, этого вообще никто не мог предусмотреть – того, что в коридорах женского монастыря столкнутся боец зондергруппы и сам епископ, один – убегающий, а второй – производящий очередной набег в интересах бренной плоти… Оба – в женских монашеских одеяниях… Зондера погубило незнание особенностей женской походки – на каковом обстоятельстве епископ-эротоман съел не то что собаку – целый собачий питомник…
Хорошо еще задержанного признали за вора – точнее, тот сам таковым себя объявил, чем фактически себя и спас – заподозри в нем лазутчика, охотившегося за тайнами епископа – ему бы не жить. А так – он оказался обречен на пытки и медленную смерть в каменных мешках фон Борнсдорфа.
В результате они разработали совершенно бредовую операцию по его вызволению – максимально обезопасившую его, инквизитора, и стоявшую за ним Конгрегацию от обвинений в подделке документов и обмане высших должностных лиц. И максимально усложнившую участь зондеров – в случае их провала. Две недели инквизитор терпел мелкое воровство у него бумаг, печатей, подделку своего подчерка, и пропажу иных весьма крупных вещей – плаща (Коппельдорф клятвенно обещал новый), деталей гардероба и, наконец, Знака...
Сам Коппельдорф превратился в посредника, мотающегося между заговорщиками-зондерами и инквизитором, выясняющего разные тонкости, секреты и особенности поведения с высшим сословием Империи. Заодно подготавливался новый заход в тайник епископа – уже с полной гарантией успеха…

– Теперь знаю, каких еще инструкторов надо отправить Хауэру. – безжалостно заявил инквизитор. – По женской летящей походке!
Шарфюрер вздрогнул:
– Лучше пусть госпожа Альта наберет женскую группу…
Теперь передернуло уже инквизитора. Он хотел сказать что-то язвительное, но его собеседник уже сорвался с места:
– Едут!

***
– Женскую зондергруппу ему… – пробормотал инквизитор, поворачиваясь на бок и притворяясь спящим. Пригревшийся кот под боком, уже дрых вверх лапами, не переставая монотонно выражать свое несложное кошачье счастье. – Авантюристы. Артисты с большой дороги… Банда братвы по оружию…
Он закрыл глаза и начал дышать глубоко и размеренно.
Шорох – это откидывается входной полог шатра.
Скрип кожи – крадется (жаль посмотреть нельзя) к шкафчику.
Клацанье замка…
– Не туда. – Он открыл глаза.
Раздался звук треска разрываемой материи и в воздухе запахло чем-то неприятным.
– Центральный ящик. Он не заперт. И оставьте полог открытым, чтобы проветрилось. Всё ясно?
– Да!!!
– Свободны.
Инквизитор зевнул – теперь по-настоящему.
– Дебилы, бл*дь.

1/ Похоже, Конрад повредил тебе голову. Хотя... Там и до него было не особо все в порядке...
2/ Спасибо, скотина!
3/ Придурок, ты понимаешь?
4/ Исключения только подтверждают правило.



1389. Курт в пыточной.
Только зверь опускается до физического насилия. Я же предпочитаю унижать морально, ломать дух и лишать надежды.


1390. Воспоминания о отце Бенедикте
– И ведь на примере нынешнего выпуска мы видим, что не пропали они с концами. Сей великий педагог хорошо заморочил голову своим воспитанникам и заставил их творить разные пакости несчастным еретикам и малефикам.
– Поверь пакости несчастным еретикам и малефикам, эти сволочи творят совершенно просто так – по доброте душевной. А Бенедикт просто обеспечил их идеологической базой.


1391. Альтернатива.
Беседуют два зондера:
– Мгновенная смерть лучше, чем, например, подхватить чуму.
– Ты говоришь, как пробовавший и то и другое?
Tags: так говорил Курт Гессе
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Не следил, но не понял

    "Ну там вообще все непонятно, зачем герой что делает - неясно, все мотивации странные". "Например?" "Ну я после первой серии…

  • Утомленный чесалкой

    Однако с возрастом, надо заметить, Маркус стал намного благосклонней относиться к процедуре чесания. Пока был маленьким - в принципе давался, но…

  • Психанул

    В Италии 48-летний мужчина повздорил с супругой и отправился погулять, чтобы успокоиться. Он пошел в сторону города Болонья и через неделю…

promo congregatio июнь 24, 22:42 1
Buy for 50 tokens
От членов конгрегатской группы в ВК поступило предложение начинать сбор на пятую книгу. Когда Геннадий сможет начать, я еще не знаю: сейчас он занимается четвертым томом, и насколько длинная к нему очередь потом - пока неизвестно. Я написала ему письмо, жду ответа. Надеюсь, он сумеет нас втиснуть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments