Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

Три в одном, часть 2

Продолжаем деанон.
Еще три драббла в одной обойме.

Название: Убей дерево
Автор: Мария Аль-Ради,
Размер: драббл, 380 слов
Пейринг/Персонажи: Альта Гессе
Краткое содержание: злить юных ведьм опасно


Людей убивать нельзя. Так учила мама с самого детства. И в Божьих заповедях так сказано.

Папа добавлял, что иногда людей убивать все-таки можно и даже нужно. Например, если они пытаются убить тебя или твоих близких, если вообще творят зло. У папы работа такая.

Но просто так людей убивать нельзя. И из-за мелочей тоже нельзя. Даже за глупость нельзя. Просто нель-зя.

Но иногда так хочется. Особенно за глупость.

А как еще назвать то, что сказал Герхард о маме? Это ж додуматься надо было такое ляпнуть. «Удачно подцепила Молота Ведьм»… Фу. Глупость и мерзость. Как будто мама специально папу подманивала.

Альта так и сказала этому глупому мальчишке. И в глаз дала. Он не увернулся — не ожидал, наверное. Попытался дать сдачи, но Альта убежала, крикнув ему, чтоб не смел на глаза ей попадаться.

И лучше бы ему последовать ее совету. Потому что сейчас она чувствует, как внутри нее поднимается та волна, которую она так старательно училась контролировать с самого детства, чтобы не вырвалась случайно, мимовольно. Альта и теперь может загасить эту волну, загнать назад, заставить успокоиться, но именно сейчас загонять и гасить ее не хочется. Девочка точно знает, что если так сделать, сила подчинится и утихнет, но полностью не уйдет, а будет мешать и натирать, как камешек в башмачке.

И больше всего хочется направить удар в этого Герхарда, чтобы не говорил больше глупостей. Но нельзя, он ведь обычный мальчишка, вообще без способностей, его это убьет.

Девочка резко развернулась к высокому вязу. Его, конечно, тоже жалко, он тоже живой, но по-другому. Ей уже давно не приходилось так поступать: держать свои силы под контролем Альта научилась самое позднее годам к семи. Но и в четырнадцать помнила, как это делать.

Она ударила в полную мощь, послав всю темную волну в дерево. Обычный человек ничего бы и не заметил, кроме резкого взмаха руки девочки и внезапного шороха листвы, хотя ветра не было. Просто вяз словно встряхнулся, а потом на нескольких крупных ветках разом пожелтели листья, будто наступил октябрь. Прикасаться к веткам Альта не стала — и так знала, что они стали сухими и мертвыми.

— Прости, — шепнула она, легонько тронув ладонью ствол.

Маме она ничего рассказывать не будет. Та только расстроится и скажет, что мальчишки часто бывают глупыми — как будто Альта и так этого не знает. Расскажет отцу Бруно на исповеди, а больше никому об этом знать не надо.

Вензель

Название: Темные мысли
Автор: Мария Аль-Ради,
Размер: драббл, 820 слов
Пейринг/Персонажи: Мартин Бекер
Краткое содержание: Мартин размышляет о допущенной им ошибке

Стригу не нужно столько же времени на сон, сколько человеку. Стригу вообще не обязательно спать каждую ночь.

Но людям отдых нужен ежедневно. К определенному часу лагерь имперской армии затихает, и Мартин остается один. Разумеется, спят в лагере не все: всматриваются и вслушиваются в темноту часовые, бдят у постели наиболее тяжелых пациентов сестры-целительницы, тихонько переговариваются редкие обитатели лагеря, которым почему-то не спится именно в эту ночь. Но все они не в счет; никому из них нет дела до следователя Конгрегации второго ранга Мартина Бекера, как и ему нет дела до них. У него в эти часы вообще нет дела.

А в отсутствие дела приходят мысли. Приходят они и днем, но тогда от них можно отгородиться участием в очередной стычке, допросом пленных, разговорами о текущих и грядущих делах с сослужителями, отцом, сестрой, Императором, командиром отряда — с кем угодно.

Ночью заняться нечем, и мысли захлестывают разум без остатка. Поначалу они вертятся вокруг событий минувшего дня и планов на день грядущий, и порой их оказывается довольно, чтобы заполнить бессонную или полубессонную ночь. Если же прошедший день не принес достаточной пищи для размышлений, разум помимо воли затягивает назад, в недавнее прошлое, пока он не упирается в ту самую ошибку, из-за коей переменилось столь многое.

За минувшие с того дня недели Мартин уже не раз обдумал и передумал все случившееся со всех сторон, но примириться с собою окончательно никак не выходило. Он отчаянно жалеет, что так и не привелось повидаться с отцом Бруно; духовник, должно быть, нашел бы те слова, которые помогли бы новообращенному стригу вырваться из замкнутого круга воспоминаний и сомнений. Отец и Альта поддерживают в меру сил, помогая устоять на краю бездны отчаянья, порою даже сделать шаг или два от этого края, но с наступлением ночи и вынужденного безделья все начинается сызнова.

Главное, что не дает примириться с собой и с произошедшим, — осознание того, что все было зря. Его обращение, последовавшая за этим смерть Александера, душевные терзания отца, отлично видимые, сколько бы тот ни пытался их скрыть, — ничего этого бы не случилось, если бы Мартин не поддался безумной надежде успеть спасти Фёллера. Это могло бы иметь какой-то смысл, если бы ему удалось-таки вытащить expertus’а живым (хотя не было никаких гарантий, что даже и тогда получилось бы вернуть к жизни его разум). Но беспамятный Фёллер погиб еще раньше своего незадачливого спасителя. И теперь выходит, что все жертвы были принесены зря, впустую, бессмысленно.

Эта мысль не дает покоя, сводит с ума, доводит до отчаянья с той самой ночи, когда стало ясно, какова расплата за его обращение. Он бы примирился и с собственной новой сутью (этот выбор он сделал добровольно и осознанно и, несмотря на некоторые непредвиденные осложнения, в целом на него не жаловался), и с тем напряжением, с каким смотрит на него отец после того, как выбор этот был сделан. Все бы довольно быстро свыклись с новым положением вещей.

Но смерти Александера он себе никак не простит. Альта может сколько угодно говорить о том, что его мастеру так лучше и об этом он и мечтал невесть сколько десятилетий, сути это не меняет. Если бы не совершенная Мартином глупость, Александер продолжал бы жить, Совет не стоял бы на ушах, не зная, кем закрыть брешь, появления коей никто не ожидал, отец не прятал бы безотчетную брезгливость за маской равнодушия (впрочем, в последнем он преуспевает все больше, и Мартин ему за это безмерно благодарен).

И еще он думает, что бы было, не побеги он сам вытаскивать Фёллера, а крикни об этом Александеру. Тот действительно мог бы успеть и добежать до застывшего изваянием expertus’а, и вынести его из эпицентра взрыва, и уйти на безопасное расстояние даже с такой ношей. Будучи теперь способным оценить все возможности стрига, Мартин понимает: смог бы. Вот только вопрос — стал бы? Счел бы нужным? Ведь останавливать самого Мартина он не стал…

Следом за этой мыслью неизменно приходит и другая: отец на его месте не совершил бы той же ошибки даже в столь же молодые годы. Мартин читал в архиве отчет о хамельнском деле Курта Гессе — полную версию. И разговаривал с отцом, пытаясь понять, каково ему было выбирать между жизнью напарника, почти друга, и победой над потусторонней сущностью. Тогда ему казалось, что он понял и в сходной ситуации, случись такая в его практике, выбрал бы верно…

Но ситуация оказалась другой, и его выбор повлек за собой две смерти вместо одной. По большому счету три, ведь сам Мартин фактически тоже умер, но себя он в расчет не берет. И ведь они с Йонасом Фёллером даже не были друзьями — так, напарники, самое большее приятели.

Разум снова и снова перебирает все произошедшее, не в силах покинуть этот круг сомнений, сожалений и вопросов без ответа. Из водоворота этих гнетущих мыслей тяжело, нечеловечески тяжело вырваться.

К счастью, распорядок жизни армии на марше не предполагает долгого времени на сон, и с рассветом лагерь начинает просыпаться, и можно найти себе дело или хотя бы завести с кем-нибудь разговор о малозначащих пустяках. Отвлечься.

Вырваться.

Отступить на полшага от края бездны, которая снова потянет к себе, как только ее потенциальная добыча останется наедине со своими мыслями и памятью.

Вензель


Название: Камень преткновения
Автор: Мария Аль-Ради,
Размер: мини, 1291 слово
Пейринг/Персонажи: отец Альберт, Гвидо Сфорца
Краткое содержание: отец Альберт уговаривает Сфорцу сделать неоднозначный шаг

В рабочей комнате Гвидо Сфорцы царил полумрак, лишь вокруг стола разгоняемый пламенем светильника и пары свечей, установленных среди привычного нагромождения бумаг и шкатулок. На тихо вошедшего собрата по Совету хозяин комнаты обернулся медленно, оторвав взгляд от лежащего перед ним свитка, и Альберт невольно подумал, как сильно кардинал сдал за последние годы. Еще пять лет назад мало у кого поворачивался язык назвать Гвидо Сфорцу, вовсю гонявшего курсантов академии Святого Макария по плацу и обучавшего их премудростям кинжального боя, стариком; теперь же нельзя было поименовать его иначе.

— Альберт? — проговорил итальянец, щурясь на вошедшего. — Что-то случилось?

— Зашел справиться о твоем здравии, Гвидо, — отозвался тот, подходя к столу и пододвигая себе табурет. — Выглядишь ты, уж прости, неважно.

— Благодарю, чувствую себя тоже отвратно, — с кривой усмешкой ответил Сфорца, откидываясь на спинку стула. — Сказать по правде, уже думал, не встану на сей раз с одра.

— Сие было бы крайне прискорбно, — вздохнул Альберт.

— Что поделать, — повел плечом кардинал, — все мы не вечны… кроме тебя и фон Вегерхофа. Но такой способ продления земного бытия меня не прельщает.

— Отчего же? — мягко спросил Альберт. — Я разумею не Александера, само собою, а себя. Отчего бы тебе и не прельститься моим способом, брат мой?

— Оттого, что я — не ты, — с расстановкой проговорил Сфорца. — Ты сумел создать магистериум, или призвать, или как там это у вас, алхимиков, правильно именуется… создать и применить, имея к тому способности. Меня же Господь не счел нужным наделить даром, подобным твоему. А значит, мне твой путь заказан. И не нам с тобою спорить с Ним.

— Заказан ли? — тихо проронил старый алхимик и теолог. — Сила духа, воля, желание оставаться по сю сторону жизни могут заменить отсутствующий дар. Ты в достаточной мере жизнелюбив, Гвидо, а уж воли тебе не занимать тем паче. Ты мог бы…

— Нет, — резко качнул головой кардинал. — Звучит заманчиво, но жизнь вечная в сем грешном мире меня, откровенно говоря, не привлекала и в более юные годы. Не скажу, что тороплюсь отойти в мир иной, но и бесконечно бегать от поджидающего меня там черта с вилами тоже не намерен.

— Так не торопись, — подался вперед отец Альберт. — Не желалось бы мне тебя пугать, брат мой, однако поверь опыту человека, доживающего второй век: твое время, верней всего, на исходе. Тот удар два года назад слишком уж подкосил твои силы, немалые, но, увы, небезграничные. Будет чудом, ежели ты доживешь до грядущего лета. А теперь вообрази, что начнется с твоим уходом, коли он случится столь скоро. Кто заменит тебя? Кто встанет во главе Конгрегации, на создание коей ты положил более половины своей жизни?

— Антонио, — нехотя проговорил Сфорца. — Ему, конечно, еще рановато, но если будет на то необходимость, он подхватит эту ношу. Смею надеяться, я неплохо его подготовил.

— Мнится мне, Антонио и впрямь сумеет достойно продолжить твое дело, — кивнул Альберт, — но еще не теперь. Он пока еще юнец, Гвидо. Моложе выпускников академии, только лишь получающих Знак и Печать. Ты и сам не можешь не понимать, как трудно ему придется, ежели вся сия громада свалится на него в ближайший год или два.

— К чему ты клонишь? — сощурился итальянец с подозрением. Левая половина его лица почти не двигалась со времен столкновения с Мельхиором, и результатом такого рода мимики становилась гримаса, способная вогнать в дрожь непривычного собеседника.

Но отец Альберт уже давно привык к новым выражениям лица соратника и друга, а посему не дрогнул.

— К тому, что коли уж есть средство отдалить тот день, когда душа твоя покинет сей мир, неразумно отрицать его, — наставительно произнес он. — Было бы до чрезвычайности глупо и даже грешно пустить прахом все то, что было сделано тобою и всеми нами только лишь потому, что не хватило времени подготовить смену должным образом. Времени, кое можно еще выгадать, — докончил он настойчиво, воздев палец, как некогда делал на лекциях в университете Кёльна.

— А обманывать Господа и судьбу, выгадывая оное время, по-твоему, не грешно? — без тени улыбки парировал Сфорца. — Это грех, Альберт. Почти даже ересь.

— Ересь и, того хуже, малефиция расцветет в Империи пышным цветом, коли Конгрегация останется без главы, — тихо, но твердо возразил алхимик. — Ни я, ни Бенедикт, ни Александер не сможем заменить тебя, подхватить твои связи и дела. Антонио, как я уже говорил, справится с этим, но когда еще немного повзрослеет. Не время тебе умирать, Гвидо, — еще тише договорил Альберт. — Да и не срок. Я не Господь Бог, само собою, но я убежден, что, не случись того удара Мельхиора, едва не остановившего твое сердце, ты бы и сам прожил довольно, чтобы твой уход не стал началом конца.

— А не Господь ли направил меня в те катакомбы на встречу с Мельхиором? — проворчал кардинал, что-то поправляя на столе здоровой рукой.

— Господь не позволил тебе отойти в мир иной прямо на месте, — заметил старый expertus. — Помнишь, что Альберт говорил об Abyssus'е? Твоим щитом стали их молитвы, а значит, Он готов был дать тебе еще время.

— А что на твои теории говорит Бенедикт? — осведомился Сфорца с усмешкой. — Ему ты применить lapis philosophorum не предлагал?

— Продлить твои дни сейчас важнее, — не сразу откликнулся Альберт, сопроводив свой ответ тяжким воздыханием. — Его здоровье я смогу еще поддерживать некоторое время и собственными силами. Твое, боюсь, уже нет.

— Он отказался, — уверенно произнес кардинал, пристально следивший за лицом собеседника. — Ты не сумел уговорить его на этот шаг, но думаешь, что выйдет со мною?

— Я уповаю на твою практичность, Гвидо, — невесело улыбнулся Альберт. — Оставшегося у меня магистериума всяко хватит на поддержание сил лишь одного из вас, как бы мне ни желалось иного.

— Камню можно найти и другое применение, — заметил итальянец. — Об этом догадываюсь даже я, а уж при твоих познаниях в алхимии…

— Можно, — неспешно кивнул expertus. — Вот только когда возникнет в том надобность? Через десять лет? Через двадцать? Через сотню? И возникнет ли вовсе, ежели сейчас Конгрегация не удержится, не устоит? Толковому алхимику ведомо, что никакое вещество не должно хранить бесконечно, но надобно расходовать разумно и в нужный момент. Мой опыт говорит мне, что нужный момент для остатка моего магистериума настает теперь.

Oddio, — пробормотал Сфорца со вздохом. — Помню, как Майнц уговаривал меня не брать лишний грех на душу, а теперь дожил до дня, когда его тезка побуждает меня к ровно обратному деянию.

— Я же сей грех тебе могу и отпустить, брат мой, — заметил Альберт. — Так что же ты скажешь? Я не буду более настаивать, пусть даже сейчас ты ответишь отказом. Неволить не стану.

Сфорца ответил не сразу. Он вытянул из кипы бумаг на столе один лист, перевернул его, просмотрел, со вздохом отложил в сторону; вздохнул еще раз, поднял взгляд к собеседнику.

Va bene, — проговорил он наконец. — Приму еще один камень на свою и без того многогрешную душу. Давай свой эликсир, искуситель.

***

Пахнущая горькими травами настойка наполнила до половины два серебряных стаканчика.

— Упокой, Господи, его душу… — пробормотал Сфорца, берясь за один из них. — Наименее грешную из всех наших.

— Amen, — с тихим вздохом отозвался отец Альберт.

Несколько мгновений протекли в молчании, нарушаемом лишь тихим стуком опустевшей посуды.

— Сожалеешь, что не мог быть на погребении? — по-прежнему тихо спросил старый expertus.

Кардинал слабо пожал плечом:

— Что толку в сожалениях? Мое место в те дни было в Карлштейне. Здесь я ничего не мог бы изменить. Перед отъездом я с ним простился.

Бывший алхимик кивнул.

— Когда ушел Альберт, — проговорил он, задумчиво покручивая стаканчик в сухих пальцах, — помню, как мы решали, как будем дальше справляться втроем. Теперь нас пятеро… и вместе с тем двое.

— Хоффмайер освоится быстрее, чем думает он сам, — отмахнулся Сфорца. — Об Александере и говорить нечего. Антонио… Антонио справится, когда в том возникнет необходимость.

— Справится, — согласился Альберт. — Теперь — справится. Но станешь ли ты ныне говорить, что напрасно я убедил тебя задержаться на сем свете?

— Не стану, — с тихим вздохом отозвался кардинал, — хоть и прежнего своего мнения не переменю. То, что мы с тобою совершили, — грех, за который мне еще воздастся. Но я солгу, если скажу, что жалею о сделанном.

Отец Альберт понимающе кивнул и подлил еще настойки в пустые стаканы.

Вензель
Tags: Конгрегация_ЗФБ_2020
Subscribe
promo congregatio june 24, 22:42 1
Buy for 50 tokens
От членов конгрегатской группы в ВК поступило предложение начинать сбор на пятую книгу. Когда Геннадий сможет начать, я еще не знаю: сейчас он занимается четвертым томом, и насколько длинная к нему очередь потом - пока неизвестно. Я написала ему письмо, жду ответа. Надеюсь, он сумеет нас втиснуть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments