Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

Categories:

"Масленица", часть 2

<== часть 1

— То есть, он разговаривал больше с вами?
— Верно. Со мной и со старым священником.
— Он тоже знает немецкий? — удивился инквизитор, на что княгиня коротко кивнула.
— А как вы думаете, кто научил меня? Отец Александр был монахом, много путешествовал и, добравшись до нашего города, решил остепениться. Сначала учил меня разным наукам, а после стал нашим священником.
— Вы родились здесь? В этом городе?
— Нет, я родом из Литовской земли. Но, когда я в четырнадцать вышла замуж за Вячеслава, я перебралась сюда. Остальные члены семьи разъехались кто куда.
— И давно ли вы получали от них вести?
— На самом деле давно. Мои братья и сестры вхожи в круги высшей аристократии, посему очень заняты. Отец иногда присылает письма, но они более похожи на отчеты...
— Хорошо, я понял, — Курт надавил на переносицу, пытаясь сохранять ясность ума, но “соображалка” упорно склоняла владельца ко сну. — Не могли бы вы рассказать все с самого начала...

Говорила княгиня долго, но тезисно, не вдаваясь в подробности вроде своей биографии или историй о мужниных подвигах, как могла бы сделать на ее месте любая другая жена. Как бы то ни было, Курт узнал множество подробностей про Ивановск-Новодвинский, его жителей, некоторые культурные особенности, а также ситуацию с церковью и духовенством: все удалось узнать от княгини. Правда, Курт, как и любой внимательный следователь, не спешил верить на слово, но запомнил все и вознамерился проверить сказанное в ближайшем будущем.

Как ранее сообщал Сфорца и как подтвердила теперь княгиня, инквизитор Ганс Келлер, оторвавшись от константинопольского отряда послов, остановился в Ивановске-Новодвинске разбираться с загадочными смертями, последовавшими одна за другой и произошедшими довольно необычным образом. В разгар зимы происходящее могло и не показаться чем-то из ряда вон выходящим: замерзшие трупы, найденные на улице, для каждой зимы — дело привычное, но, когда количество оных трупов начало стремительно увеличиваться, народ смекнул, что что-то нечисто.

— Значит, я сейчас же отправлюсь его осмотреть, — подытожил Курт, получив незаметный пинок от Бруно за чрезмерно довольный тон (“Чужим смертям не радуются, будь они хоть сколько нибудь интересны в расследовании”), — благодарствую за содержательную беседу, княгиня.

— И вам спасибо, майстер инквизитор, — благожелательно ответила княгиня, но улыбки на ее лице так и не появилось.

Курт гадал: злится она или же спокойна, настолько непроницаемо было ее лицо. Взгляд также не выражал никаких эмоций. “Выдержка, достойная Хауэра”, — мысленно отметил Курт.

— Можете остановиться в моем доме, так как комнаты уже готовы. И, если у вас еще остались вопросы, можете задать мне их завтра, а сейчас мне придется покинуть вас: в отсутствие мужа я обязана заниматься очень многим, — сказала Святослава и величественно удалилась, оставив Курта и Бруно под впечатлением.

Раскланявшись с княгиней, инквизитор и его помощник покинули терем. Слов произнесено не было, но на обсуждение с лихвой хватило красноречивых переглядываний, выражавших что-то в духе: “Какая женщина…” и “Опять умная, красивая, знатная, главное, чтобы не оказалась ведьмой”.

— Надо поговорить со священником и осмотреть тело, — сказал Курт, когда они с Бруно бодро шагали по пути к церкви, частично из-за природной торопливости Курта, а частично из-за холода, который и вправду жалил пятки, щеки и пальцы.
— Уже поздно, Курт, — недовольно ответил Бруно, — как насчет отдохнуть? С ног валюсь. К тому же, так холодно…
— Нет. Что-то меня тут настораживает. Голова болит. А, как мы выяснили опытным путем, это — верный признак того, что стОит хотя бы обратить внимание на то, что мы тут найдем.
— Да, я заметил, — задумчиво протянул Бруно. — Ну осмотрим мы тело. А что потом?

— Поговорим со священником. И, честно сказать, меня настораживает княгиня. Как-то она уж очень четко все выложила. Ни единой запинки, просто перечень фактов, чистейшие ответы на вопросы. Не кажется ли тебе это подозрительным? К тому же, нам обещали сегодня пир, а, как показывает практика, на подобных попойках раскрывается очень многое.
— А во-вторых? Ты думаешь, что они и правда заманили Келлера байками про замороженных людей? Или это все правда?
— Пока не уверен. Поэтому сейчас надо собрать как можно больше информации. И ты, и Петер должны опросить здесь всех, кого сможете. Я собираюсь вечером на пир. Если повезет, я вернусь утром, и мы все обговорим.

Церковь конгрегаты заметили сразу, как только въехали в город, поэтому найти ее оказалось несложно, хоть пришлось немного побродить по городу под неодобрительные взгляды местных. Если инквизитора и его спутников сочтут опасными, то явно не будут церемониться, и возгласы о том, что он из Конгрегации и защищен Знаком, вряд ли здесь кто-то поймет и оценит. Оставалось надеяться на солдат княгини, но версия о том, что она — на стороне врага, а, может, и вовсе малефичка, не давала Курту покоя.

К счастью, церковь оказалась почти пуста. Петер обнаружился тут же, от нечего делать он нарезал круги по зале, лавируя между колоннами. У алтаря сидел человек, седая борода которого и испещренное морщинами лицо выдавали в нем глубокого старца. Из одежды на нем был затертый шерстяной тулуп; Курт и сам бы сменил свой плащ на нечто подобное, так как он уже здорово замерз. Бруно и Петер, судя по тому, как они ежились и переступали с ноги на ногу, чувствовали себя не лучше.

— Святой отец? – поприветствовал Гессе, подойдя к алтарю.
Тот поднял голову и посмотрел на инквизитора водянистыми прозрачными глазами. Курт осознал, что старик перед ним давно ослеп.

O Dei!.. — воскликнул святой отец, резко встав и обернувшись к инквизитору, но глядя, обыкновенно для слепых, немного мимо. — Майстер инквизитор!.. Я слыхал о том, что вы прибыли… Весь город уже судачит, — заговорил священник все на том же рычащем и шипящем немецком. — Вы ведь друг Ганса? Он хотел помочь нам, действительно хотел. А я ведь предупреждал его…

— Предупреждали о чем?
— Ведьма у нас завелась, — вздохнул старый священник. — Хотя почему завелась? Она и была, да только не увидел я этого сразу…. Так вот, Ганс не верил мне сначала, что ведьма все это делает, а когда понял, то было уже поздно. Вот и забрал Бог его душу так рано…
— Что за ведьма? Вы знаете, кто это? – прошептал инквизитор, приблизившись к священнику и заглянув прямо в пустые глаза.
— А вы разве не заметили? Вы ведь только из ее логова, я чую это, — священник на секунду замолк, а после резво схватил Курта за ворот плаща и, подтащив к себе, зашептал. — Княгиня это, майстер инквизитор. Княгиня.

Повисла длинная пауза. Курт хмуро смотрел в почти прозрачные глаза старца, а после медленно освободил ворот от неожиданно крепкого захвата.

Эмоционально Курт с удовольствием бы принял такую удобную версию на веру, да еще и каким-никаким живым свидетелем, но беспощадное ratio не позволяло совершать недопустимых для инквизиторского дела оплошностей, поэтому Гессе сухо поинтересовался:

— У вас есть доказательства?

Священник в ответ скрипуче рассмеялся, запрокидывая голову назад.

— Ты такой же, как и Ганс. Совершаешь ту же ошибку! Какие доказательства могут быть на ведьму?!
— Колдовство всегда оставляет след. И мы его найдем. И только после этого будем обвинять кого-то в малефиции.
— Да, конечно. И закончите, как Ганс. А потом мы все замерзнем! – последнюю фразу священник выплюнул с какой-то отчаянной злостью.
— Значит, это правда. Про замерзших людей.
— Все правда, майстер инквизитор. И Ганс, бедный Ганс, хотел нам помочь справиться с этой напастью.
— Ганс… Он оставил что-то после себя?
— Нет, — священник вздохнул. — Совсем ничего. Замерз под двумя одеялами в доме, что у самой городской стены.
— Что он там делал? — удивился Курт.
— Не знаю. Отказался жить здесь или в тереме княжны. Да вот только сомневаюсь, что умер он там. Знаете, было такое чувство, что его туда притащили.
— Мог ли он замерзнуть на улице?
— Вряд ли, майстер инквизитор. Холода уже не те, Масленица вон на носу. Обморозить что-то — это да, но не насмерть же.
— Что за Масленица? Это местный праздник?
— Да. Люд провожает зиму и встречает весну.
— Когда?
— Да вот, будет празднество через три дня. По обычаю мы сжигаем соломенное чучело, водим хороводы и печем блины. Хороводы, майстер инквизитор, это вроде танца, когда все берутся за руки, а блины — местное блюдо. Вы должны обязательно попробовать.
— Не до празднеств тут… — хмуро протянул Гессе. — О Гансе еще что-нибудь можете сказать? Может, помните какие-то странности в его поведении... Как он себя вел… что говорил… возможно, что-то необычное…
— Никак нет, — пожал плечами старик. — приехал, начал расследование, да только меня не послушал, что ведьму надо брать эту… так и замерз. Умер.

***
— Превосходно, — мрачно констатировал Бруно. — прямо “поскользнулся, упал, потерял сознание…” И что мы имеем? Просто голые факты и никаких зацепок.

— Подождите… Я хотел сказать… если это важно… — вставил Петер, — я тут недавно перемолвился словом с девушкой…
— Петер, не до твоих любовных похождений сейчас, — недовольно бросил Бруно.
— Погоди, может, что-то важное, — осадил его Курт и обернулся к Петеру, — ну?
— Так вот…Когда вы меня от княгини отослали… Выхожу я из терема… А там стоит она… Чернокудрая такая, высокая. Меня заметила и внимательно смотрит. Ну я и поздоровался. Вежливость, все-таки…
— Ну же, ближе к делу.
— В общем, эта девушка — служанка княгини. Недаром она возле терема крутится. Она спросила, кто я и что здесь делаю. А я и представился. Сказал: я с майстером инквизитором в качестве переводчика… Ну она поняла, но вид у нее всё равно был пугающий.
— Не оказалась бы она такой же умной, как и княгиня, то мы могли бы что-нибудь из нее вытянуть. Сдается мне: неспроста все эти слухи про ведьму…
— Сдается мне, не за тем ты гонишься, — вздохнул Бруно, — мне кажется, что княгиня ни при делах.

— Креститься надо, когда кажется, — огрызнулся Курт, — да и не верю я этим слухам. Просто хочу проверить.
— Может, подумаем про мотив? — предложил Бруно. — Зачем кому-то убивать с такой регулярностью?
— Не это главный вопрос, — отозвался Курт. — Если это человек, то дело не станет за тем, чтобы его поймать: попросим княгиню мобилизовать всю стражу и народу на площади скажем, чтобы из домов ночью в означенный день не выходили и чтобы все двери заперли… А сами выйдем. Если она все-таки враг, то на нас попытаются напасть. А, точнее, на кого-то одного. Но об этом позже. А если это действительно малефик творит… Что ж, тогда надо искать следы колдовства. Артефакты, ритуалы, подозрительных личностей. Я сегодня отправлюсь на пир и прочешу местную знать. Бруно, не мог бы ты поинтересоваться у святого отца местными мифами, легендами и преданиями? Может статься, найдем что-то древнее, как прошлый раз вышло с Крысоловом… Петер, не мог бы ты еще раз поговорить с той девушкой…

— С каких пор я стал следователем? — возмутился переводчик, поправляя очки. — Мое дело — книги, а в человеческой душе я разбираюсь, как свинья в Священном Писании.
— Слушай, только ты можешь поговорить с ней: она наверняка немецкого не знает, а вы уже, можно сказать, пересекались…
— Ну и что я ей скажу?!
— Притворись глупым иностранцем и прояви любовный интерес, — мрачно оборонил Курт, — наверняка она сочтет это лестным.
Петер вспыхнул.
— Прошу заметить… я… никогда…
— Угу, — оборвал его Курт, — удачи.
— А ты-то куда?
— Так пойду осмотрю дом нашего покойного коллеги. Вполне может статься, что он после себя что-то оставил… А вечером будет пир. Как закончите — тоже можете присоединяться…

***

До терема княгини Курт добрался только поздно вечером. Впрочем, пир успешно начали без него: известно, что для начала празденства не требуется физическиое присутствие виновника торжества или какое-либо другое подтверждение повода организованной попойки, хотя, подумал Курт, княгиня наверняка осуждала его даже за вежливое опоздание на пятнадцать минут.

Подход “Я — инквизитор, делаю, что хочу” с местными не работал, поэтому Курт, скрипя зубами, раскланялся, принес официальные извинения и сел рядом с княгиней и святым отцом, которого почему-то тоже пригласили. Стол ломился от кушаний, некоторые бояре, что называется, дошли до кондиции, поэтому разговор шел в самой непринужденной манере.

Княгиня оставалась невозмутимо и холодна, как и всегда, и с лицом неприступной королевы понемногу отпивала из своего бокала, свысока взирая на окружающих. Курт раздумывал, как бы лучше начать разговор, но княгиня, на удивление, сама пошла навстречу:

— Ну как, майстер инквизитор, удалось выяснить что-нибудь? — воспросила княгиня многозначительно, сделав очередной глоток.
— С прискорбием сказать, нет, — вздохнул Курт, — к сожалению, я ничего примечательного не нашел в доме Келлера; завтра отправлюсь туда еще раз и перепроверю. Мои помощники пока что опрашивают горожан.

“И зачем я ей докладываюсь? — машинально подумал Курт, поймав себя на словоохотливости. — Колдует? Ведьма? Малефичка? Взяла на крючок так же, как и Маргарет?..”
— Не самая подходящая тема для застолья, майстер Гессе, — заметила княгиня, все так же отхлебывая из бокала, — приходите через день на праздник Масленицы; я Вас приглашаю.
Эти белокурые локоны, этот нордический взгляд… “Нет, не такая, как Маргарет, — подумал Гессе. — Определенно не такая, как Маргарет…”

Разговор с княгиней занял еще часа два. Причем она странным образом не пьянела, в отличие от других гостей, и Гессе кисло подумал, что придется провести под внимательным взглядом княгини всю ночь. Наконец Гессе не выдержал:

— Княгиня, как Вы можете знать, я весьма утомился с дороги и хотел бы прилечь хотя бы на пару часов. Завтра я вновь отправлюсь на поиски улик и доказательств, поэтому мне требуется свежая голова.
— Как говорят у нас, “утро вечера мудреннее”. Спокойного сна, майстер Гессе.
Курт почти что бегом выбежал из зала и сразу наткнулся на Бруно с Петером, которые, по-видимому, только собирались насладиться пиром. Гессе завел обоих недоумевающих помощников за угол и вперился сверлящим взглядом почему-то в Бруно.
— Ну как? Нашли что-нибудь?
— Так, — уклончиво ответил Бруно, — по преданиям и легендам есть кое-что, но самое печальное…
— Ну? Что?
— Мы пытались поговорить с той девушкой. Служанкой княгини.
— Ну?
— Ни в какую, — вздохнул Бруно под подтверждающие кивки со стороны Петера, — все “я ничего не знаю”, “работаю у княгини давно”...”ничего не видела”... Но врет же, явно врет.
— Дай угадаю: слишком четкие ответы на все вопросы? — нахмурился Курт.
— Именно, — ответил Бруно, — слишком четкие и понятные ответы. Такие бывают только у человека, который хорошо подготовился.
— Что-то тут нечисто, — разозлился Курт, — и невозмутимость княгини мне тоже не нравится. Ну как считаете, берем девушку на допрос?
— Как же, — хмыкнул Бруно, — возьми на допрос служанку княгини: княгиня тебе за это спасибо не скажет…
— По мне так если не договаривает — стоит допросить, — вклинился Петер.
— М-да… — задумчиво протянул Курт, — мы снова знаем, что ничего не знаем; на сей раз я поговорю с ней. Где она обычно обитает?

“Знаком тут, как обычно, не поразмахиваешь”, — сокрушенно думал майстер инквизитор, пока они шли по коридору к комнатке, где, как упомняул Бруно, обитала служанка. Звали ее Людмилой и, как описал Бруно, она была красива, кокетлива и умела показаться милой, но одними из прямых инквизиторских обязанностей были срыв покровов и разоблачение масок, поэтому Курт, пораскинув мозгами, выдал:

— Слушай, Бруно. Как ты думаешь, подействуют ли на нее угрозы?
— В смысле?
— Ну дома обычно я показывал Знак, и все сразу раскалывались: раньше или позже. Здесь же нужны другие методы… Психологические… Скажем, можно обыграть так, что ты будешь хороший инквизитор, а я плохой; я при ней буду спорить с тобой на тему, что девушку полагается арестовать, подвергнуть пыткам и так далее; а ты будешь меня отговаривать, мол-де, нет, как так можно…
— Не сказал бы, что играть особо придется, — мрачно хмыкнул Бруно, — в иные разы у нас с тобой сам по себе таким образом строился разговор… Но не сработает, — отрезал помощник, — крепкий она орешек. Да и народ не обрадуется, если ты начнешь повально пытать мирных граждан.
— И я не обрадуюсь, — послышался властный звучный голос позади них, так что все трое чуть не подпрыгнули на месте, — что это вы задумали, майстер инквизитор?

— Княгиня, — холодно отозвался Курт, оборачиваясь, — да вот, знаете, поговорили с вашей девушкой и думаем, что она быть может на руку не чиста.
— Людмила? — искренне удивилась княгиня, по-видимому, слышавшая из разговора только последнюю фразу. — Она уже очень много лет при мне; ни разу не замечала за нею колдунства или даже просто поведения подозрительного…
— А ведьмы очень хорошо умеют скрываться. И очаровывать, — холодно ответил Курт, глядя прямо в глаза княгине. Та выдержала взгляд, не дрогнув.
— Охотно верю, — наконец ответила княгиня, — но я могу вам гарантировать, что это — не Людмила.
— Разумеется, без каких-либо доказательств, — продолжал конфронтацию Курт, — все-таки я просил бы разрешения на более настойчивый допрос.

— Не могу его дать, — развела руками княгиня. — Людмила — не ведьма.
— Я сам знаю, как тяжело может быть за личной привязанностью разглядеть истинную суть, княгиня, — решительно отрезал Курт, — всегда хочется верить, что это не твой враг, что, может быть, все еще будет хорошо, но нет. Не будет. У самого есть такой опыт; не первый год работаю. И если вы хотите предотвратить серию загадочных смертей, княгиня, не связывайте нам руки. Ни в буквальном, ни в переносном смысле. Если знаете что-то еще — расскажите. Если ваша Людмила что-то знает — пускай тоже расскажет. Не хотелось бы применять радикальные меры, но вы меня все более и более вынуждаете.

— Это угроза? — приподняла бровь княгиня, и Курт впервые почувствовал, как игла страха кольнула голову: а эта женщина и впрямь была могущественной, и могла бы выкинуть их всех отсюда прямо сейчас, а не то и вовсе казнить.

— Нет, — примирительно произнес Курт, — я хочу докопаться до истины. Понять, почему происходят эти загадочные смерти. Найти и наказать виновных. Вижу, вы мне не верите, наверное, так же, как и я вам. Но я вам не враг, княгиня, и, ради общего блага, расскажите все, что знаете. Если вас это убедит — ради этого дела погиб мой коллега. Думаете, я просто так оставлю его смерть на совести тех, кто в ней виноват? Да я буду в первых рядах, когда наступит время расплаты. А если сомневаетесь в достоверности моих слов, — Курт расстегнул ворот куртки и обнажил Печать, — вот мой Signum. Вы наверняка знаете: у него был такой же.

— Действительно есть кое-что еще, майстер Гессе, — вздохнула княгиня после некоторой молчаливой паузы, — мои люди информировали меня о том, что в городе орудует группа язычников. Никто не знает, где они собираются и по каким дням, но сходки происходят. Сейчас мои агенты пытаются выяснить, что за план эти сектанты вынашивают; точной информации у нас нет.

— И вы раньше не сказали?!
— Простите, майстер Гессе. Чужакам никогда веры нет…

***
— “Не думайте размахивать Знаками”, — процитировал Курт злобно, когда он, Бруно и Петер располагались в покоях, любезно предоставленных княгиней. После маленькой перепалки со Святославой Курт чувствовал себя неловко и теперь ожидал, что его могут схватить, казнить или выпороть за чересчур дерзкие выпады в адрес княгини, но этого почему-то не происходило. Бруно уже успел настучать Курту по голове за излишнюю дерзость, правда, не надеясь, что на горячую голову Молота Ведьм это возымеет какой-либо эффект.

— Все еще подозреваешь ее?.. — осторожно спросил Бруно, пока Петер, шепча проклятия, разбирался с простынями и одеялами.
— Разумеется, — ответил Курт, — я на всякий случай подозреваю вообще всех вокруг. Но княгиня все равно не договаривает, — задумчиво протянул майстер инквизитор, — что-то есть такое, чего она не говорит. И, думаю, прямые расспросы тут не помогут. Как и допросы: не хочу быть предметом всеобщей ненависти и закончить нанизанным на вилы и обжаренным в бодром костерке местными крестьянами, — Курт поморщился, припомнив свое первое дело, — будем за ними следить.
— То есть?..
— То есть смотреть, чем занимаются княгиня и Людмила; постараемся обыскать вещи, может, и найдем там признаки малефиции. Также и эту комнату неплохо было бы обыскать: не хочу повторения случая с Маргарет…А в разговоре притворимся, что доверяем. Amici prope sint, sed adversarii sint propiores.
Praemonitus, praemunitus, — резюмировал Бруно.
— Будем посменно следить за княгиней. И как раз сегодня, если нам повсеместно насчет дат смертей не солгали, должно произойти еще одно убийство. Так что сегодня пойдем втроем.

***

— Достаточно ли Силы?
— Еще нет. Но к празднику мы соберем сколько нужно, даже с лихвой!
— Да, тот чужак нам здорово помог своей смертью.
— Есть еще трое. Попробуем и их?
— Не сейчас, на прошлого немца ушло слишком много времени, а как раз его у нас сейчас нет. Действуем четко по плану и никакой самодеятельности!


Город затих, когда конгрегаты, ежась от холода, вышли на опустевшую дорогу перед теремом. Этой ночью умрет следующий и, если княгиня причастна, они узнают. Курт пока не представлял, как, но был готов к сражению в любую секунду. Все трое конгрегатов расположились на своих постах: Бруно притаился недалеко от покоев княгини, Петер – во внутреннем дворе, Курт же наблюдал за главным входом.
Мысли Гессе снова возвращались к погибшему инквизитору Гансу Келлеру. Он был довольно опытен и не смог распознать какую-то ведьму? А если и смог, тогда почему не послал за помощью? Был околдован? Вопросы, вопросы…

Еще не пробило полночь, как тяжелые двери терема отворились и на улицу вышла их главная подозреваемая. Узнать княгиню сначала оказалось трудно, так как она облачилась в серый, неброский тулуп, а голову замотала серым же платком, что прикрывал волосы. Хоть и наряд сложно было назвать княжеским, ровная, величественная стать походки никуда не пропала. На фоне грубой одежды особенно выделялись дорогие сапоги с позолоченными застежками, которые Святослава почему-то не догадалась сменить на простые деревенские пимы.
Княгиня направилась к воротам, а инквизитор уже прикидывал варианты, как бы незаметно перемахнуть через высокий частокол, но внезапно Святослава остановилась, не дойдя ворот пары шагов.
Пригнувшись и незаметно скользнув в тень, отбрасываемую теремом, Курт приблизился к женщине.

Святослава стояла, запрокинув голову, будто что-то высматривала в небе. Курт услышал ее шепот. Княгиня стояла на месте, не мчались по небу хтонические твари, не вылезали из сугробов демоны зимы, ничего не происходило, но инквизитор ждал с натянутыми, как струна, нервами, готовый в любой момент прервать ритуал. Не прекращая нашептывать, княгиня медленно вытащила небольшой мешочек.
Открыть его ей уже не дал Курт. Он в два прыжка оказался возле ведьмы и повалил ее на землю, сразу же зажав ей рот рукой, не дав возможности закричать. Княгиня сопротивлялась, но почувствовав холод кинжала на незащищенной шее, замерла.

— Вы сейчас встаете и мы спокойно идем в дом. Все делаете тихо, без фокусов. Это — понятно?
Взгляд княгини выражал все что угодно, кроме смирения, но она, сжав зубы, кивнула.
— Вы устроили засаду в моем собственном доме! — едва ли не шипела от ярости Святослава, когда Курт любезно (а, точнее, связав и предусмотрительно держа под локоть одной рукой, другой нащупывая четки во внутреннем кармане куртки) препроводил княгиню в терем, а Бруно с Петером, выбравшись из укрытий, присоединились к Курту, удивившись, что все настолько быстро произошло.
— А вы колдовали, не так ли? Что вы хотели сделать? Снова кого-то заморозить? — парировал Курт под уничижительными взглядами княгини.
Es stultior asino! — прошипела княгиня, — я не убивать пыталась, а защищать!
— Возможно. Так что вы ответите?

часть 3 ==>
Tags: Конгрегация_ЗФБ_2020
Subscribe
promo congregatio june 24, 22:42 1
Buy for 50 tokens
От членов конгрегатской группы в ВК поступило предложение начинать сбор на пятую книгу. Когда Геннадий сможет начать, я еще не знаю: сейчас он занимается четвертым томом, и насколько длинная к нему очередь потом - пока неизвестно. Я написала ему письмо, жду ответа. Надеюсь, он сумеет нас втиснуть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments