Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

Category:

"Масленица", часть 4

<== часть 3

— Да, — вздохнула княгиня, — отец Александр был в костре. Пока вы лежали без памяти, майстер Гессе, нам удалось его допросить, прежде чем он скончался. Право, он был безумен. Говорил, что должен был отдать жертву духу Лютому, но не смог. Не выдержал испытания самосожжением. Оттого, говорил, и ритуала не получится. Но сказал, что его… гм… Братья обязательно довершат, что задумано.

— А ЧТО задумано? — начал выходить из себя Курт, но, встретив строгий взгляд княгини, потупился. — Прошу прощения… Зачем кому-то засовывать отца Александра в костер?
— Ваш переводчик Петер мне рассказал о вашей версии. Боже, если бы вы сразу мне сказали…
— Хотели! — всплеснул руками Курт. — Но мы искали отца Александра…
— Понятно. Язычники хотели очернить праздник Масленицы, — вздохнула княгиня.
— Ну да, жареный священник — такое себе блюдо…
— Вы не понимаете, майстер инквизитор! Никто не может совершить столь мерзкое злодеяние в этот день! — Святослава повысила голос. Княгиня доселе ни разу голос не повышала, поэтому Курт удивился… и ощутил приступ сильной головной боли. Голос княгини доносился будто издалека. Мир вокруг снова пошатнулся, но инквизитор устоял на ногах.

— Что тогда произойдет?
— Порядок, которому подчинены все сезоны, нарушится, и мы станем свидетелями долгой зимы! — ответила княгиня спокойнее, но ее голос все еще звенел. — С вами все в порядке, майстер Гессе?

Ничего не было в порядке. Голова раскалывалась, и Курту оставалось гадать, что это: последствия обморока или разыгравшееся инквизиторское чутье.

— Так нарушить этот порядок можно только в этот день? — уточнил Курт.
— Да, но…
— Значит, кто бы ни засунул вашего священника в костер, ему необходимо закончить все сегодня, — следователь на мгновенье прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и заставить боль уйти на второй план, ибо сейчас было совершенно не до нее.

— Я понял. Я потерял сознание: это не мой страх огня, его-то уж я знаю отлично, — мрачно заметил Курт, рассуждая вслух. Княгиня внимательно смотрела на него, ожидая, что он скажет. — Меня отравили. Наверняка и Бруно тоже. С отцом Александром у них не получилось… Он не смог. Насколько мне известно, ритуал самосожжения действенен только тогда, когда жертва находится в состоянии полного покоя и гармонии: иначе не сработает… Два иностранных инквизитора: вы знаете более подходящую цель для подобного ритуала? Мне. Надо. Найти. Помощника.

— Я поговорю с мужем, — коротко сказала Святослава. — Он организует поиски. А вы лежите: я пришлю к вам лекаря.
— Нет, — оборвал инквизитор. — Я пойду с вами.
— Майстер Гессе… — начала было Святослава, но, справедливо рассудив, что эффективнее спорить с упрямым ослом, нежели с Куртом, когда ему что-то взбрело в голову, княгиня, жестом призывая следовать за собой, вышла.

— Покои князя здесь, — сказала Святослава, когда она и Курт, пройдясь немного по коридорам терема, стояли у массивной, инкрустированной золотом двери, — подождите здесь, майстер инквизитор.

Курт порывался войти, но на этот раз княгиня была непреклонна. Поворчав, инквизитор прислонился к стене, наклонясь, пытаясь унять боль в животе и голове. Хоть болезненное жжение в желудке уходить упорно не желало, в голове прояснилось, да и боль постепенно сошла на нет.

Нараставшая громкость криков и ругани за дверью Курта совершенно не обрадовала. Тем не менее, встревать инквизитор не спешил и решил послушать, предпочтя вмешаться, когда ситуация выйдет из-под контроля.
Святослава, снова напоминая недовольную жизнью змею, была преисполнена ярости и потрясения: настолько ее муж был твердолоб.

— Разве ты не понимаешь, князь мой, чем это все может обернуться?

— Я считаю, что это обернется только тем, что чужеземцы перестанут лезть в наши дела. Это пойдет только на пользу нашему княжеству.

— Хорошо, предположим, — княгиня глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. – А ничего, что в костре Масленицы сожгли отца Александра? В этом тоже чужеземцы виноваты?
— Почему бы и нет? — Вячеслав в порыве раздражения резко поднялся с княжеского кресла и, шагнув к жене, схватил ее за руку. — Тебе не приходило в голову, что это они и сделали? А теперь один из них испугался и сбежал. Как тебе такая версия?
— Людей заморозили тоже они? — с легкой насмешкой спросила Святослава, глядя на мужа в упор. — Еще до того, как прибыли на наши земли?
— Да кто их знает, любовь моя. Я не исключаю и этого варианта тоже.
— Тогда найди второго инквизитора. Найди и допроси.
— В этом нет нужды. Я уверен, что он сгинет в наших лесах. Зверье постарается или же люди недобрые…
— В лесах? — с удивлением спросила Святослава. — Почему лес? Я думала, что он где-то в городе…
Княгиня замолчала. Князь отдернул руку, словно ошпаренный, слишком неестественно выпрямился, а после, осознав, что выглядит глупо, отошел обратно к деревянному креслу, чтобы не смотреть на жену.

— Вячеслав, ты что-то знаешь об этом? — бледнея, спросила княгиня, тогда как князь стоял, отвернувшись. – Ответь же!

— Что за чушь? Мне абсолютно не интересен этот чужестранец. А лес… это всего лишь догадки.
— Но людей ты мне не дашь, верно? — нахмурилась Святослава. — Тогда я сама организую поиски.
— Ха, — усмехнулся князь. — Пока я в городе, ты не имеешь над ними власти. Так что удачи.
Святослава бессильно кусала губы, так как ее муж был абсолютно прав. От мысли, что князь, не дай Боже, что-то знал и мог быть причастен к закулисным тайным заговорам, княгине сделалось дурно.
— Хорошо. На то ваша воля, князь, — сухо сказала Святослава и вышла, наткнувшись на возбужденного от нетерпения инквизитора.
— Придется действовать самим, майстер Гессе, — сказала она шепотом, пока они шли по коридору терема.
— Почему? Что сказал ваш муж?

Курт видел, с каким лицом вышла княгиня от князя, поэтому повременил с вопросами, хотя хождение вокруг да около все больше начинало его раздражать. Нарастающее беспокойство за судьбу Бруно также норовило разрушить комок воли, которую инквизитор ради себя, невинно убиенных, Бруно и всех святых собрал в кулак. Святослава, больше не пытаясь притворяться гордой неприступной скалой, ответила:

— Муж не любит чужаков, а вас к тому же обвиняет во всех бедах последних дней, — раздраженно прошептала Святослава, — поэтому ждать помощи в поисках вашего коллеги не стоит. Однако я знаю, где он.
— Откуда теперь? — почти прорычал Курт, устыдившись собственного тона и того, что срывается на княгине. Та остановилась и посмотрела на инквизитора строго.
— Вы хотите спасти вашего помощника или нет? — спросила княгиня. Ее тон вновь стал неумолимо спокойным, так что на таком фоне Курт и сам подумал, что зарывается, и коротко кивнул. — Тогда нам стоит поспешить: он в лесу.
— В лесу? — саркастически поднял бровь Курт. — Очень точные координаты, ничего не скажешь.
Святослава остановилась и, тяжело вздохнув, проговорила спокойным, но дрожащим от сдерживаемой злости голосом.
— Этот лес хоть и выглядит опасным, но наши люди уже вдоль и поперек его исходили. Там не так много мест, где можно развести костер, на котором было бы возможно сжечь человека. К тому же за такое время... Я знаю одно место, но с полной уверенностью утверждать не могу… Как минимум, шанс есть. Так что оттуда и начнем. Вы не против?
Курт, поскрежетав зубами, вынужден был согласиться.

***
Бруно очнулся.

Вокруг — полная темнота, запах сухой прелой травы и тонкие лучи, пробивающиеся сквозь черноту. Не понимая, где находится, Бруно попытался пошевелить пальцами. После успешной проверки в ход пошли целые кисти, но на сей раз операция оказалась тяжелее: конечности были стянуты крепкой веревкой и совершенно отказывались двигаться, словно налитые свинцом. Голова нещадно болела, но вернулись зрение и слух. То, что увидел Бруно, его абсолютно не обрадовало.

Он был привязан к мощному столбу, вкопанному в землю, а какие-то люди в черных балахонах сновали вокруг и обкладывали костровище соломой.

“Опять…” — подумал Бруно то ли с разочарованием, то ли с раздражением и с некоторой толикой страха. Оставалось надеяться на Курта, что тот не будет долго рассусоливать и постарается как можно скорее мобилизовать отряд местных зондеров или стражников, как их там называли… Но, как судил Бруно по скорости сборки костра, прогнозы пока что выходили неутешительные.

Значит, кто бы это все ни затевал, они решили довести дело до конца. Теперь уже с ним в главной роли.
Умирать в огне от рук очередного фанатика Бруно совершенно не хотелось, поэтому он попробовал дернуть руками, но веревка крепко стягивала запястья. Ноги также оказались обездвижены. Не успев придумать, как же справиться с узлом, Бруно наткнулся взглядом на человека с факелом, расхаживающего в нескольких метрах от костра…
Ave Maria… — прошептал Бруно. — Ну уж нет, я так отказываюсь умирать.
То ли то был бред больного сознания, то ли Бруно показалось, что на лице человека с факелом мелькнула усмешка…

***

Отряд из нескольких человек княгиня с Куртом за рекордное время все же собрать сумели. Инквизитор, провожатый, который, по заявлению все той же княгини, «знал лес как свои пять пальцев», и трое крепких мужиков повскакивали на коней и понеслись по направлению к лесу. Петера, вытащенного из-под юбки местной девки, тоже усадили на лошадь, и сейчас переводчик пристыженно поглядывал на майстера инквизитора, которому, впрочем, было не до воспитательных бесед.

— Спроси провожатого, какова вероятность, что мы найдем Бруно именно там, — сказал Курт Петеру. Тот что-то бегло проговорил, и провожатый уверенно закивал.

— Они точно там, мастер инквизитор, — едва слышно проговорил Петер, все еще красный, как рак. — Здесь лес густой, и большой костер убьет не только жертву, но и тех, кто его разжег. А там, куда мы идем, большая поляна, где летом скотину разную пасут.

Отряд мчался по лесу так быстро, насколько позволяли не особо ловкие кобылы, больше подходившие для хозяйственных работ, чем для кроссов по пересеченной местности. Курт, преисполненный злости, гнал коня вперед, моля Боженьку, отца Юргена и святую деву Марию, чтобы Бруно достало смекалки и силы духа не умереть и продержаться так долго, как будет нужно.

Курт резко остановил лошадь, так, что сокомандники чуть не налетели на инквизитора, успев вовремя затормозить. Гессе сразу узнал его. Это был знакомый запах паленой соломы и едкого дыма. Из глубины леса доносились крики и непонятный шум.

К горлу начал подбираться комок. Сколько бы Курт ни бегал, сколько бы ни сражался с врагами и сколько бы дел успешно ни раскрыл, его битва с огнем, похоже, никогда не будет окончена…
Бойцы, оглядываясь, тоже принюхались, услышав тот же запах, что и Курт.

— Вперед! — скомандовал майстер инквизитор. Переводить было не нужно.

Курт, провожатый, Петер и трое городских стражников вылетели из леса, оказавшись на той самой поляне. Со стороны выглядели они, как подозревал майстер инквизитор, весьма комично: мечущий адские молнии Гессе, умудренный опытом, а потому и грозно выглядящий провожатый, хилый, но решительно настроенный переводчик и трое мужиков, зыркающих злобными взглядами вообще на всех и готовых ввязаться в драку по первой команде инквизитора.

Вопреки ожиданиям Курта, костра на поляне они не обнаружили. Вместо этого на траве рядком сидели три человека в черных балахонах и с факелами, в паре метров от них располагалось костровище с привязанным к столбу Бруно, который почему-то содрогался, то ли от рыданий, то ли от смеха (Курт точно определить не мог), дымилась, испуская едкий запах, но не горела в ногах Бруно солома, за ближайшее дерево жалась, надеясь, что ее никто не увидит, Людмила, а возле сектантов стоял светловолосый мужчина, что-то кричащий на непонятном языке с искаженным яростью лицом. Когда Курт с его маленьким отрядом появился на поляне, мужчина, обернувшись, задержал на них взгляд на несколько мгновений, а потом продолжил с удвоенной силой орать на, казалось, пристыженных язычников. Провожатый и Петер, послушав речи светловолосого, внезапно покатились со смеху. Бойцы, переглянувшись между собой, коротко хмыкнули, словно бы говоря: “Ну что тут поделать?”

— Петер, — дрожащим голосом медленно проговорил Курт, — можешь объяснить, что здесь происходит?
Переводчик, рукавом вытерев выступившие в уголках глаз от смеха слезы, отдышался и сказал:
— Понимаете, майстер Гессе… Похоже, все дело в том, что они не успели развести костер до полуночи… Дрова и солома промокли, потому и гореть не хотели… Сначала пытались их высушить еще одним ритуалом… Но для того нужна была кровь животного… Ловили, но не получилось… В общем, не успели до означенного времени...

Бруно показалось, что на лице человека с факелом мелькнула усмешка…

Помощник еще раз попытался выпутаться из узла, но безуспешно.

Светловолосый мужчина, разговаривающий с Людмилой, прервался и что-то крикнул на своем языке. Человек с факелом, продолжая ухмыляться, начал медленно подходить к Бруно, отчего тот еще больше задергался. Вот факел оказывается в опасной близости от соломы… Вот возникают первые искорки… Узел не поддается…

Человек с факелом что-то говорит на своем языке. Бруно не понимает. Сердце в бешеном темпе стучит в груди, предчувствуя, что сейчас все и закончится… Бруно ждет первых искр огня, которые, переродившись в полноценный костер, начнут лизать сначала ступни, плавя сапоги, поджаривая пятки… Надо попробовать надышаться дыма до того, как начнется самое страшное…

Солома не горит. Бруно удивленно смотрит сначала себе под ноги, а потом на человека с факелом. Тот тоже ничего не понимает и целиком сует факел в костер, но от этого — никакого эффекта...


— Чего? — переспросил Курт, пытаясь внутренним усилием выйти из stupor’а и осознать ситуацию, — не успели зажечь костер? Что же из вас за язычники такие, verginita puttana Maria con dodices apostoles!!!

Сектанты в темных балахонах, забеспокоившись, намеревались было уже драпать с поляны, но путь им преградили мужики-бойцы, взяв незадачливых язычников в кольцо и после непродолжительной борьбы скрутив всех. Светловолосый мужчина, зашипев и бросив злобный взгляд на Курта, хлопнул в ладоши и исчез в облаке серого дыма. Петер и провожающий приволокли назад сопротивляющуюся Людмилу, которую после нехитрых манипуляций с веревкой посадили к остальным язычникам.

Гессе же пленники и ретировавшийся маг сейчас слабо интересовали. Он соскочил с лошади и, подбежав к непочатому костру, принялся пилить веревки на руках Бруно. Разворошив костровище с такой злостью, словно бы оно было повинно во всех бедах последних дней, Курт освободил ноги помощника.

— Как ты?.. — поинтересовался Гессе с нескрываемым беспокойством. Бруно беззлобно хмыкнул в ответ, потирая запястья. Как выяснилось, пострадал помощник больше психологически, и совсем немного — физически.
— Этих — связать в один ряд и прямиком к княгине, — скомандовал Курт бойцам. Петер перевел, и мужики зашевелились. — Мы едем назад прямо сейчас.

***

Дождавшись, когда Курт с отрядом отбудет в лес (а инквизитор долго себя ждать не заставил), Святослава, с твердым намерением вывести мужа на чистую воду, отправилась в покои князя.

— Значит, ты все-таки ослушалась моего приказа… — заключил князь, хмуро глядя на жену исподлобья.
— Я твоя жена, а не слуга, чтобы ты мне приказывал, князь мой, — холодно ответила княгиня. — Тем более, я никому не приказывала. Майстер Гессе уехал с отрядом добровольцев, которых мы успели найти в последних момент.

Муж и жена смотрели друг на друга, пытаясь уловить в лицах друг друга скрытые намеки или заметить нервно дернувшуюся жилку, беспокойство, случайный взгляд, что угодно, но никто из них и не думал проигрывать другому.

— Объясни, свет мой, — заговорила Святослава, — почему тебя поиски пропавшего инквизитора волнуют больше, чем то, что твои люди гибнут. И гибнут явно не просто так! Кто-то за этим стоит…
— Люди гибнут каждый день, — последовал ответ, — и, как правило, по собственной же неосторожности.
— Что ты имеешь в виду?
— Они начали забывать, кто их истинные господа.
— Князь мой, я сейчас говорю не о об этом…
— Я тоже, княгиня моя, — усмехнулся князь, и Святослава замолкла.
— Они начали забывать своих настоящих богов, свет мой, — продолжил князь, – и пора бы им об этом напомнить. Это я и считаю своей миссией.

Святослава обомлела, услышав эти слова. Она не могла поверить, что это говорит ее любимый муж. Неужели он?...

— Так ты… — с трудом выдавила княгиня. — Ты связан со всем, что происходит? С этими загадочными убийствами? Ответь же!
— А если и так? — князь резко поднялся и подошел к ней, пронизывающим взглядом глядя прямо в ее глаза. — То что? Они забыли наших настоящих богов, за что и поплатились.
— Ты можешь верить во все, что тебе вздумается, — княгиня с трудом сдерживала злость и разочарование, кипящие у нее в груди, — Но причем тут простые люди, которые умерли из-за тебя?
— Одним больше, одним меньше. Все ради нашей миссии. Я — князь этих земель и делаю, что посчитаю нужным.
— Ты убийца! – выпалила она, не выдержав и сорвавшись на крик. Голос ее звенел. — И не смей оправдываться! Все эти несчастные, что умирали, мучаясь от холода в предсмертных муках — на твоей совести, Вячеслав!

Князь не ответил. Он смотрел куда-то за спину княгини, что заставило ее обернуться.
В пылу ссоры они не заметили, как в покои вошла служанка с подносом еды в руках. Замешкавшись, переваривая услышанное, та замерла на пороге. Она все слышала.

Князь метнулся вперед раньше, чем Святослава смогла среагировать. Кинжал, который Вячеслав ловко вынул из ножен на поясе, прошелся поперек горла несчастной служанки так, что она не успела издать и звука.
Не дождавшись реакции княгини, которая так и застыла, прижав руки к губам и пытаясь сдержать крик, князь кинулся к двери, чтобы ее закрыть, но с другой стороны, как гром среди ясного неба, раздался деликатный стук.

— Князь Вячеслав, чужаки с нашими мужиками возвращаются из леса! И говорят, что целую толпу язычников привели!
Вячеслав застыл. Как и княгиня, которая лишь изредка переводила взгляд с Вячеслава на тело мертвой служанки и обратно, раздумывая, чего же от него ждать.

Князь лихорадочно соображал. Казалось, что он в ловушке… но он же князь. И это его земля.
Так он думал, пока не почувствовал, как холодная сталь коснулась шеи.

— Сознайся во всем, Вячеслав, — ледяным голосом проговорила княгиня. — Твои грехи слишком велики, но хоть попытайся очиститься.

Вячеслав, на лице которого подергивалась жилка, отпустил ручку двери, которую все еще сжимал в руке, он резко повернулся, так, что княгиня не ожидала, и, уклонившись от острого клинка, зайдя сбоку, сбил супругу с ног, с силой вдавив в пол её руку с ножом.

Княгиня попыталась вырваться, ударив князя ногами, тот выхватил меч и уже собирался было занести его над ней, как стражник, потревоженный странным шумом, все-таки взял на себя смелость ворваться в комнату. Он едва не упал, запнувшись о тело мертвой служки, но все же удержал равновесие. Однако в больший шок его повергли княгиня с ножом в руке на полу, волком глядящая на князя, и князь с перекошенным лицом, занесший над женой меч. Стражник тоже схватился за оружие, но замер в недоумении: на кого нападать?

Однако решить ему не дали, и Вячеслав, не придумав ничего лучше, оттолкнул стражника в сторону и кинулся прочь по коридорам терема.

Стражник же, опешив, в ступоре наблюдал, как княгиня, кашлянув, болезненно прижимала ладонь к животу, а по прекрасному темно-синему одеянию медленно расползалось темное пятно…


***
окончание ==>
Tags: Конгрегация_ЗФБ_2020
Subscribe
promo congregatio июнь 24, 22:42 1
Buy for 50 tokens
От членов конгрегатской группы в ВК поступило предложение начинать сбор на пятую книгу. Когда Геннадий сможет начать, я еще не знаю: сейчас он занимается четвертым томом, и насколько длинная к нему очередь потом - пока неизвестно. Я написала ему письмо, жду ответа. Надеюсь, он сумеет нас втиснуть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments