Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

Categories:

ЗФБ-деанон, R-21

А это то самое мини, к которому Анастасия Белецкая рисовала арт "Зов пустоты".



Название: Пустота
Автор: Мария Аль-Ради
Бета: aikr, Мария Кантор, Марина Рябушенко
Размер: мини, 2475 слов
Пейринг/Персонажи: ОЖП/Александер фон Лютцов (фон Вегерхоф)
Краткое содержание: одиночество порой толкает на не слишком обдуманные поступки. "Вы привлекательны, я чертовски привлекательна... так чего же мы ждем?"


Одиночество… Отчаяние… Пустота…

Такой одинокой и потерянной Ядвига не чувствовала себя так давно, что можно было считать — никогда.

Что могут знать люди о вечной любви? Сколько длится эта их «вечность на двоих» — годы? Десятилетия? Полвека в лучшем случае?

Они с Иржи были вместе третью сотню лет. Ядвига пыталась припомнить, в каком же году они сошлись — в тысяча сто первом? Или сто пятом? Или девяносто восьмом?.. А, какая разница. Они не отмечали годовщины встречи, как часто делают люди; к чему размениваться на подобные мелочи, подсчитывая каждый год, когда в вашем распоряжении действительно вечность на двоих?

И до чего же больно, когда этой вечности приходит конец. На их след напали охотники; поначалу Ядвига не придала этому большого значения: какой вред могли причинить им люди, обычные, лишенные каких-либо особых способностей? Иржи отнесся к угрозе более серьезно и попытался от них оторваться, но настырные люди успели напасть раньше.

Их оказалось много, и вооружены они были лучше, чем можно было вообразить. Разумеется, ни один из них не мог тягаться со стригом ни в скорости, ни в силе, но они давили числом, мало считаясь с потерями. Ядвига убила двоих, Иржи — троих, но какой ценой это далось…

Он крикнул: «Уходи! Немедленно!» — и она подчинилась; она подчинялась ему всегда, потому что он никогда этим не злоупотреблял. К тому же она была ранена, ей требовалось время, чтобы восстановиться. И она ушла, уверенная, что любимый добьет оставшихся людишек и догонит ее…

Он не догнал. Ядвига прождала весь день в укрытии, а на следующую ночь вернулась на место побоища. Тел не осталось, но она почувствовала, что на этом месте был убит стриг. Ядвига ушла оттуда в ужасе, вернулась в укрытие, и уже там ее накрыло с головой болью и отчаянием. Она рыдала, кажется, впервые за сотни лет, оплакивая смерть любимого и не понимая, как и зачем жить дальше.

Впрочем, зачем — было ясно. Немного придя в себя от потрясения, Ядвига поклялась отомстить убившим Иржи людям — и принялась выслеживать их уже сама. Помня о том, как дорого обошлась первая встреча с ними, стрига вела себя осторожно, не торопясь и не нарываясь; торопиться-то ей было особенно некуда.

Понемногу боль потери притуплялась, отступая и оставляя за собой пустоту и одиночество, от которых хотелось выть, тоскливо и безнадежно, как не всякий оборотень умеет.

Путь ее мести привел Ядвигу в Либерец — небольшой, молодой городок. Стояла поздняя осень, и темнело рано, что позволяло стриге обходиться своими силами, не прибегая к помощи наемных слуг, что было весьма кстати. Ядвига не любила ощущать себя зависимой от смертных, а оставшись без поддержки Иржи, тем более не хотела рисковать.

Она сняла комнату в приличной гостинице (как ни удивительно, таковая даже отыскалась в этом городке), но сидеть в ней не стала; во-первых, ее целью по-прежнему оставались охотники — убийцы Иржи, и следовало смотреть во все глаза и слушать во все уши, чтобы узнать то, что ее интересовало, а во-вторых, одиночества ей с лихвой хватало днем и в дороге. После смерти спутника последних двух веков ее жизни Ядвига предпочитала подольше находиться в окружении людей. Хотя бы людей, пусть ей и не было до них дела: их голоса, дыхание, запахи заполняли мир вокруг и помогали хоть немного забыть о пустоте внутри.

В обеденном зале было не слишком людно, однако и не пусто. Ядвига села у окна, спросив вина, и оглядела собравшуюся публику. Тех, кого она выслеживала, здесь, разумеется, не было; на подобное стечение обстоятельств стрига и не рассчитывала. Этим вечером она хотела немного расслабиться и отдохнуть с дороги, а ближе к полуночи выйти в город в надежде что-нибудь разведать.

За столиком на противоположном конце зала устроилась влюбленная парочка; молодые люди полагали, что забились в самый темный и неприметный угол, где никто их не увидит, и были полностью поглощены друг другом. Нечеловеческим глазам Ядвиги полумрак был не помеха, как и слуху — расстояние. Приглушенное воркование, перемежаемое жаркими поцелуями, нежданно разбередило едва затянувшуюся рану на сердце. Стрига вдруг остро ощутила, что уже месяц пребывает наедине с собой. На фоне этих смертных она почувствовала себя еще более одинокой, потерянной, никому не нужной…

Ядвига отвела глаза от чужого недолговечного счастья и еще раз оглядела зал. Ее внимание на миг задержалось на красивом юноше, восседавшем в одиночестве за столом у двери; кажется, именно его взгляд она поймала на себе пару раз за сегодня. Он был совсем молод — лет двадцати с небольшим, наверное, — хорош собой, одет со вкусом; на Ядвигу посматривал с тщательно скрываемым, но явным интересом. «Почему бы и нет…» — подумала стрига, поняв вдруг, что скоро начнет сходить с ума от одиночества, что ей нужен кто-то, кто развеет его хотя бы ненадолго.

Их глаза встретились. Ядвига не опустила взгляд, принявшись задумчиво накручивать на палец «случайно» выбившуюся прядь светлых волос. Объект ее интереса чуть приподнял бровь; она едва заметно улыбнулась и склонила голову в намеке на кивок. Намек был понят: молодой человек поднялся со своего места и будто невзначай пересел за ее стол.

— Добрый вечер, сударыня, — очаровательно улыбнулся он. — Меня зовут Александер… Быть может, мое общество покажется вам не слишком унылым, чтобы скоротать этот вечер.

— Ядвига, — коротко представилась стрига с ответной улыбкой. — Скоротать вечер в приятной компании — именно то, что нужно.

В глаза Александеру она посмотрела прямо и откровенно; нужды воздействовать на его разум почти не было — судя по всему, молодой повеса и так уже был ею очарован. Что ж, не он первый. Среди человеческих мужчин мало кто мог устоять перед обаянием Ядвиги еще до обращения, а уж после… Стрига часто ловила на себе восхищенные, заинтересованные и откровенно вожделеющие взгляды. Ей это нравилось. Нравилось играть с ними, то изображая неприступность, то бросая ответные взгляды, «пряча» их от Иржи, то «позволяя» себя обольстить… Порою они с Иржи развлекались со смертными (ведь оба понимали, что это не всерьез), иногда порознь, чаще — вместе… Это бывало забавно. Тем, кто им понравился, они даже сохраняли жизнь, заставляя забыть то, чего им не следовало помнить.

Александер старался держаться непринужденно и поддерживать светскую беседу; судя по манерам, он был дворянином, не особенно знатным — сынок какого-нибудь местного барончика, — но обеспеченным и отменно воспитанным. Приятное обхождение Ядвига ценила; правда, вести долгие разговоры сейчас была не в настроении, а посему человек сам едва заметил, как они уже направились к лестнице, ведущей в ее комнату.

В своем выборе Ядвига не разочаровалась — Александер оказался действительно хорош. Ей даже удалось на краткие часы почти забыть о своей утрате, просто отдавшись сиюминутным удовольствиям. А каким взглядом он смотрел на нее в недолгие минуты отдохновения…

«Никогда не встречал таких, как ты», — сказал он, чуть задыхаясь, прижимая ее руку к горячей груди, к оглушительно стучащему сердцу. В ответ стрига лишь тихо усмехнулась и впилась в его шею — как он думал, страстным поцелуем, но это было куда больше любого поцелуя. Единение, не меньшее, чем на пике соития, — вот что это было.

Следовало признать, что таких, как Александер, она за свою долгую жизнь тоже встречала мало. Было в нем нечто особенное, что редко попадалось среди людей. Внутренняя сила и вместе с тем искренность, не делавшая его жалким или смешным.

— Когда ты уезжаешь? — спросил он, когда ночная мгла за окном начала медленно редеть.

— Через четыре дня, — ответила она. Этот срок стрига определила себе сама; если ее расчеты и собранные в дороге сведения были верны, именно через столько времени те, кого она выслеживала, должны были оказаться в Либерце. Куда направиться после этого, Ядвига еще не решила.

— Сейчас меня ждут, — с заметным усилием проговорил Александер, бросив смущенный и будто виноватый взгляд на собственную руку с кольцом на безымянном пальце, — но вечером я вернусь. Если ты будешь ждать меня, — добавил он, заглянув ей в глаза.

— Буду, — пообещала она.

***

Когда сгустились ранние ноябрьские сумерки, Ядвига вышла из гостиницы, чтобы наконец осмотреться. Бродя по улицам Либерца и прислушиваясь к голосам людей, стрига вдруг поймала себя на том, что всякий раз с замиранием сердца считает удары часового колокола. Шесть часов… Семь…

К восьми она вернулась в гостиницу, с некоторым удивлением признав, что действительно ждет назначенного свидания с Александером. Этот человек чем-то сумел ее зацепить, заставить вспоминать о себе, предвкушать новую встречу.
Они поужинали вместе; Ядвига давным-давно утратила вкус к человеческой пище и не нуждалась в ней, но немного поела для вида, чтобы не вызывать ненужных вопросов. Ее гость поначалу был задумчив и немногословен, но это вскоре прошло. Казалось, каждый взгляд глаза в глаза заставлял его все сильнее забывать то, что осталось за дверями этой гостиницы, полностью отдаваясь страсти, хотя Ядвига не касалась его разума даже самым слабым воздействием; молодой красавец уже всецело покорился ее чарам и в присутствии стриги буквально терял голову.

Эта ночь была еще жарче и безумней предыдущей. Они почти не разговаривали, набросившись друг на друга, едва лишь дверь комнаты оказалась заперта. Выбившись из сил, они лежали молча, пока не приходили в себя достаточно, чтобы продолжить. И Ядвига не могла отказать себе в удовольствии время от времени впиться в его вены — не всерьез, на один глоток, чтобы не ослабить любовника, но ощутить на губах вкус его крови, пряной и пьянящей от переполняющей все его существо страсти. Стрига была нежна, и человек вздрагивал со сладострастным стоном всякий раз, когда она отпивала, не осознавая, что происходит с ним на самом деле…

Ядвига даже немного удивилась, когда перед самым рассветом Александер оторвался от нее и с видимым сожалением принялся одеваться. «До вечера», — шепнул он, поцеловав ее на прощанье, и вышел — почти выбежал — за дверь.

***

Весь день Ядвига проспала, а вечером вновь вышла на улицы. Ее целью было по возможности проверить собранные ранее сведения о тех, кого она искала и кто должен был вот-вот объявиться в городе, но мысли стриги упорно перескакивали с убийц Иржи на Александера. Нет, она не предала память любимого, и боль потери по-прежнему ощущалась, но этот человек мог бы стать чем-то большим, нежели мимолетное развлечение на несколько ночей. Что-то в нем было, какая-то внутренняя сила, скрывающаяся за внешней легкостью, нечто, отличающее его от большинства смертных…

Ядвига остановилась, пораженная пришедшей ей мыслью. То, что выделяло Александера среди прочих людей, могло позволить ему перестать быть одним из них и стать таким же, как она сама. Обрести бессмертие — и остаться рядом с ней. Избавить ее от бесконечного одиночества, заполнить бескрайнюю пустоту внутри, если не полностью, то хоть отчасти. Конечно, он не сможет заменить ей Иржи — хотя бы потому, что с ним она была на равных, они оба были птенцами одного мастера, а Александер станет ее птенцом; но, может быть, лучше так, чем ждать чего-то еще невесть сколько лет, сходя с ума от одиночества…

Когда стрига вернулась в гостиницу, Александер уже ждал ее, с притворной беспечностью попивая вино. При появлении Ядвиги его глаза буквально засветились, и у нее внутри потеплело от этого взгляда. В ходе тихого разговора ни о чем и в то же время обо всем на свете последние сомнения стриги стремительно таяли, а решение, пришедшее в голову во время прогулки, лишь крепло. Оставалось только уговорить Александера на подобный шаг, но стоило взглянуть ему в глаза, чтобы понять, что это трудности не составит; Ядвига не могла с точностью утверждать, что он думает о ней днями — как знать, может, честит ее про себя ведьмой или демоницей-соблазнительницей, — но в том, что в ее присутствии он не сможет ей ни в чем отказать, была уверена.

— Я не хочу уезжать и оставлять тебя, — прошептала стрига, уткнувшись лицом в плечо Александера и слыша, как оглушительно бьется его сердце.

В ответ он лишь крепче прижал ее к себе — изо всех своих невеликих человеческих сил. Все же она привыкла к другому, к силе равного, к тому, что не приходится сдерживать собственные порывы, напоминая себе о хрупкости смертных…

— Хочешь остаться со мной? — спросила Ядвига, подняв голову и взглянув Александеру прямо в глаза. — Я могу сделать так, что мы будем вместе… мы будем вместе вечно. Хочешь?

— Да, — отозвался он, завороженный ее взглядом, — без сомнения…

Стрига выдохнула и тихо рассмеялась, одарив своего избранника страстным поцелуем.

— Ничего не бойся, — прошептала она. — Верь мне…

Ядвига впервые пила его кровь по-настоящему — не по глотку для остроты ощущений, а всерьез, вбирая в себя его жизнь капля за каплей. Чем ближе к концу, тем медленнее делались ее глотки; главное не пропустить тот самый момент, когда в теле человека останется самая малость, в которой и сосредоточено то главное, что зовется жизнью.

Она остановилась вовремя, ощутив этот предел. Оторвалась от побелевшей шеи человека — пока еще человека — и взглянула в разом побледневшее лицо. Сознания Александер не лишился, взгляд был по-прежнему осмысленным, хоть и затуманенным то ли страстью, то ли слабостью от кровопотери, то ли тем и другим вместе. Стрига улыбнулась, коротким росчерком когтей вскрыла вену на собственном запястье и прижала к его губам.

— Пей, — велела она. — Пей, дорогой…

Отняв руку спустя короткое время, Ядвига поцеловала любовника в окровавленные губы и погладила по щеке.

— Теперь спи, — шепнула она. — А когда ты проснешься, нас никто уже не разлучит.

Уснул Александер сразу же — так и должно было быть. Ядвига некоторое время полулежала рядом, любуясь его красивым лицом, застывшим в этом сне, граничащем со смертью, — уже не человек, еще не стриг. Она понимала, что то, что она сделала, опасно, что не всякий способен пережить обращение, но отчего-то не сомневалась, что этот справится и все будет хорошо.

Потом стрига встала с постели и села у окна. Ближайшие часы она была предоставлена самой себе и ничем не могла помочь птенцу. В конце концов Ядвига решила выйти на улицу: она ощущала непривычную жажду деятельности и не хотела нечаянно потревожить сон Александера. Стрига тихо затворила за собою дверь, спустилась и вышла в ночь, не обращая внимания на любопытствующий взгляд попавшегося ей по пути слуги.

Если все сложится благополучно, следующим вечером она отомстит наконец за смерть того, кто составлял смысл ее бесконечной жизни больше двух веков, а после… О, теперь ей будет ради чего продолжать жить после этого.

Присутствие людей Ядвига почувствовала внезапно, будто секунду назад поблизости никого не было, а теперь они появились в нескольких шагах. Стрига развернулась стремительным, текучим движением, и в то же мгновение в лицо ей ударило что-то твердое и жгучее. Она ахнула от неожиданности, отпрянув и тотчас метнувшись вперед, целя когтями в толком не защищенное горло напавшего на нее человека. Она узнала их — тех, кого сама же выслеживала и кто, как оказалось, выследил ее на одну ночь раньше.

Ее удар почти достиг цели, когда на нее выплеснулось что-то невообразимо горячее, прожигающее кожу под вмиг пропитавшейся одеждой. Ядвига зашипела, все же дотянулась до намеченной жертвы и полоснула когтями по шее — не так глубоко, как хотелось бы, но люди — такие хрупкие создания… Охотник осел, зажимая рукой разодранное горло.

Шипя от боли, Ядвига обернулась туда, откуда пришел последний удар, и едва успела уклониться от сверкнувшего серебром в свете луны клинка. Охотник двигался с поразительной быстротой, почти на равных со стригой, которую замедляла боль в облитом, по-видимому, освященной водой плече. И у нее не было при себе никакого оружия, кроме собственный когтей и клыков…

Охотник с мечом полностью завладел вниманием Ядвиги. И когда за спиной щелкнул арбалет, она не успела отреагировать, поглощенная попытками добраться до противника, не повстречавшись с его оружием.

Вошедшая под лопатку стрела ожгла так, как могло жечь только серебро. Стрига коротко взвыла; боль на миг ослепила, и охотник с мечом не преминул воспользоваться этим мгновением, всадив посеребренный клинок прямо ей в сердце.

Последняя мысль, мелькнувшая в угасающем сознании Ядвиги, была об Александере, который, проснувшись, не обнаружит ее рядом. И вместо заботы мастера ему достанется одна лишь пустота…


Вензель

Tags: Конгрегация_ЗФБ_2020
Subscribe
promo congregatio june 24, 22:42 1
Buy for 50 tokens
От членов конгрегатской группы в ВК поступило предложение начинать сбор на пятую книгу. Когда Геннадий сможет начать, я еще не знаю: сейчас он занимается четвертым томом, и насколько длинная к нему очередь потом - пока неизвестно. Я написала ему письмо, жду ответа. Надеюсь, он сумеет нас втиснуть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments