Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

Category:

"По делам их", ЗФБ-деанон, текст NC-21, часть 2

<== часть 1

— О вашем приезде, майстер Гессе, знает не только весь замок, но и все окрестные деревни, так что я вас ждал, да. Мне приходилось уже сталкиваться с вашими сослужителями однажды, и я знаю, как дотошно и добросовестно вы работаете, а посему предположил, что буду одним из первых, кому вы нанесете визит. Ведь это я осматривал умерших и устанавливал причину смерти.

— У вас были сомнения в оных причинах? — поинтересовался Курт, внимательно вглядываясь в лицо лекаря.

— Поначалу нет, — Клаус Фиттерх покачал головой. — У господина Михаэля от горячей воды действительно могло прихватить сердце, такое иногда случается. Правду сказать, до тех пор он никогда на сердце не жаловался да и вообще мало на что жаловался, разве только на… хм… последствия бурных возлияний. Похмелье, то бишь.

Курт хмыкнул.

— Но других причин смерти я не видел, никаких следов насилия на теле не было.

— Малефиция?
— Уж простите, не заподозрил. Я все-таки чаще имею дело с обычными хворями, нежели с темным колдовством. Вернее, с оным как раз никогда ранее дела и не имел.

Проверим, подумал Курт. Раз уж господин лекарь сослался на некоторое прежнее знакомство с Конгрегацией, следовало убедиться в его словах. Вечером нужно составить запрос и отослать в городское отделение.

— А что вторая смерть?
— Ох…— лекарь покусал губу. — Тут сложнее… Вы ведь еще не видели тела? Господин барон запретил его хоронить до приезда инквизиции, хоть местный священник и грозил ему за это карами. Ну да господин барон его и так не жалует… простите, майстер инквизитор, говорю как есть.

Курт пожал плечами — взаимоотношения местного владетеля и местного же пастыря душ его не занимали до тех пор, пока не оказались бы причастны к делу.

— Бедняга Ульрих разодрал себе все горло и грудь, вероятно, он задел какой-то крупный сосуд на шее, потому что его одежда была пропитана кровью. Как будто ему было нечем дышать, и он пытался снять с себя не только одежду, но и кожу, чтобы глотнуть воздуха.

«Барон сказал то же самое, — отметил про себя Курт. — Как будто он пытался содрать с себя кожу…»

— Это могло быть следствием отравления? Говорят, он пил вино в тот вечер.
— Верно, вино стояло на столике рядом с кроватью, полный кувшин. Отпито было совсем немного.
— Значит, Ульрих фон Рох пьян не был?
— Ну… не то чтобы совсем не был… вином от него пахло, но он наверняка пил его и за ужином. Но тогда его не могли отравить, ведь за ужином должны были пить все. А то вино из комнаты я проверил. Конечно, мне тут не очень многое доступно, но явных признаков добавленного яда я не нашел. Вино, кстати, хранится там же, где тело, на леднике.
— Можете ли вы сказать однозначно, отчего умер второй фон Рох?

Лекарь помолчал и вздохнул.
— От потери крови. Но вот что заставило его изодрать себя до такой степени… Этого я однозначно сказать не могу. Asphyxia могла быть вызвана также проблемами с сердцем, но… но тогда остались бы и другие следы, а их не было. Простите, майстер Гессе, я не знаю, в чем причина. Если хотите, можете взглянуть на тело сами. Я провожу вас.

Подумав, Курт решил, что взглянуть стоит — пусть он не медик и не сможет дать грамотное заключение, но что если он увидит нечто важное? Как тогда, почти десять лет назад, в Кельне, когда едва ли не от нечего делать взялся расследовать не совсем объяснимую смерть студента, а в итоге наткнулся на целую кодлу малефиков?

Спустившись вслед за лекарем в специальный пристрой, где был устроен ледник, Курт поежился. Это лето не порадовало большую часть Империи особенным теплом, но все-таки оно было летом, а здесь, под землей, в сухом холодном помещении изо рта шел пар и было довольно зябко, будто в ноябре. Подойдя к одному из ларей, Клаус Фиттерх поднял крышку и, зажав нос рукой, откинул ткань с лежащего там тела. Курт с трудом сглотнул — несмотря на холод, тело, пролежавшее три недели, уже начало разлагаться — в ранах виден был processus гниения, кожные покровы начинали отмирать и смердели, благо, в холодном воздухе этот смрад не был настолько непереносим. Лекарь склонился над разлагающимся телом Ульриха фон Роха и поманил Курта:

— Смотрите, в общем, еще можно понять, что эти раны он нанес себе сам, просто рвал кожу ногтями.

Давя в себе рвотные позывы, Курт всмотрелся в раны: кожа на груди и горле висела лохмотьями, открывая ошметки чего-то темно-сизого, где-то внутри разодранной гортани виднелось что-то белесое, и когда оно шевельнулось, Курт едва не распрощался с завтраком прямо там, где стоял.
— Достаточно, — сжав зубы, выдохнул он и отвернулся от тела фон Роха. Возможно, это было не самое мерзкое зрелище, каковое ему приходилось видеть в жизни, но желания созерцать гниющий труп Курт больше не испытывал. Как человек мог нанести себе такие повреждения голыми руками? Никаких следов режущих предметов Курт не заметил. Какую боль он должен был испытывать? Как он должен был кричать?..

Вот оно. Подобные увечья невозможно было нанести мгновенно, значит, агония длилась pro minimum несколько минут. И Ульрих фон Рох должен был кричать так, что переполошил бы весь замок. Даже если дело было глубокой ночью и все уже спали, хоть кто-то должен был услышать крики. Но если и слышал, то промолчал — иначе барон сказал бы… или нет? А если это дело рук самого барона, а следователя он вызвал только лишь для виду, чтобы не возбуждать подозрений домашних? Пожалуй, стоит поговорить с ним еще раз. И с его супругой, хоть она и кажется женщиной, с которой в этом замке не особенно считаются. Внешность, особенно женская, обманчива, в чем Курту не раз приходилось убеждаться.

Следующими, с кем Курт намеревался побеседовать, были Гюнтер и Уве, личные слуги младших братьев фон Рох. Уве он нашел на конюшне, и практически ничего нового от него не услышал. Да, Уве отнес хозяину кувшин вина, хозяин выбрал это вино в погребе сам, Уве лишь должен был нацедить его из бочки в кувшин и отнести наверх. Видел ли кто-то, как он наливал? Тут глаза слуги забегали, и не нужно было обладать званием следователя первого ранга, чтобы догадаться, что парень станет врать.

— Я хочу услышать правду, Уве.
— Я… только не сказывайте никому, майстер инквизитор, уж прошу вас. Барон за такое выпорет как пить дать, а ведь мы взяли-то всего ничего…
— Кто это — мы?
— Мы с Фрицем, братом моим. Он в конюхах здесь служит. Господин Ульрих-то как вино выбрал, ушел, а я, значит, в кухню за кувшином поднялся, а там гляжу — Фриц. Он там к девице одной с кухни клинья подбивает, вот и зачастил туда…
— Не к Лизхен ли?
— Чего?
— К кому, говорю, клинья твой брат подбивает? К Лизхен?
— Да Господь упаси, майстер инквизитор, — Уве и впрямь перекрестился. — На кой нам Лизхен? Да она с нами, с простецами, и не пойдет. Лизхен себе на уме, она только перед господами подолом крутит — где монетку ей подарят, где колечко какое. Она выкупиться мечтает и в город податься. А Фрицу Марта нравится, хорошая девчонка, справная, работы не боится...
— Давай ближе к делу, Уве. Итак, ты пришел на кухню за кувшином, увидел брата…
— Ну так да. Вот, говорю, господин Ульрих велели вина нацедить да принести, дай, говорю, Ханна — кухарка это наша — кувшин мне, да чтоб без трещин был. Гляжу, а Фриц мне вроде как подмигивает. Ну, взял я кувшин, пошел в погреб обратно, а он меня нагнал и шепчет, мол, у него тут фляжка есть, что если нам потихонечку и себе винца нацедить. Много мы бы и не брали, так, на пару глоточков. Каюсь, майстер инквизитор, попутал бес, да ведь никто ж его не считает, вино-то! Кружкой больше, кружкой меньше…
— Мне нет до этого никакого дела Уве, если только то вино, которое ты нацедил из бочки, не было отравлено. Вы его пили?
— В ту же ночь, майстер инквизитор, на конюшне у Фрица и выпили.
— Судя по тому, что вы живы оба — ведь оба?
— Слава Создателю, майстер инквизитор!
— Значит, вино, если и было отравлено, то именно в кувшине. Ты заходил с ним снова на кухню?
— Зачем же? Сразу к господину Ульриху и поднялся, а Фриц потихоньку к себе убег.
— И господин Ульрих был один?
— Один, майстер инквизитор.
— И никого не ждал, никого к себе позвать не велел?
— Нет, майстер инквизитор, сказал, что я могу идти спать.
— Ясно… — Курт задумался. Мог ли слуга врать? На первый взгляд, рассказ его был складным, а сам Уве не производил впечатления человека большого ума, но ведь эта простота могла быть и притворной. А если он врет, значит, к смерти Ульриха может быть причастен… Каков тогда его мотив? Месть за какую-то обиду? Гнев? Хм… Пожалуй, решил Курт, пока не стоит исключать Уве из числа подозреваемых полностью, но сделать вид, что принял его рассказ на веру. А там поглядим…

Гюнтер оказался мужчиной уже не очень молодым, лет на десяток старше Курта, и отвечал на вопросы майстера Гессе довольно сбивчиво. Судя по всему, Гюнтер был из тех, кого называют скорбными разумом, он плохо понимал, что хочет от него следователь, но с грехом пополам Курт выяснил, что мертвое тело Михаэля фон Роха нашел и правда Гюнтер, что именно Гюнтер передал все еще незнакомой майстеру Гессе девице Лизхен, что господин Михаэль желает ее видеть в купальне, а потом он сидел в коридоре возле купальни и ждал, пока хозяин позовет. Видел и как Лизхен ушла, и как Каспар принес горячую воду и тоже сразу ушел, и снова ждал, а хозяин все не звал и не звал своего слугу.

Капитан Хаген сказал, что, вероятно, младший фон Рох пробыл в купальне не меньше часа, а у Курта сложилось впечатление, что, возможно, и все два часа прошли, пока тугодум Гюнтер не догадался заглянуть в купальню и проверить, все ли в порядке с его господином. Понимая, что ничего больше из Гюнтера он не выжмет, даже если начнет спрашивать по-особому, Курт отпустил слугу и направился снова в кухню, намереваясь убить сразу двух зайцев — пообедать и познакомиться, наконец, с этой Лизхен.

Второе ему удалось сделать раньше первого: на пороге кухни в него едва не влетела девчонка с парой мисок в руках, в которых дымилось что-то горячее.
— Ой! — вскрикнула она, ловко огибая препятствие в виде майстера инквизитора и устремляясь дальше по коридору.
— Лизхен, пропащая твоя душа! Не вырони тарелки! — крикнула девчонке вдогонку женщина размеров поистине необъятных и погрозила деревянным черпаком. — Ох, свернет она когда-нибудь шею!
— Это была Лизхен? — уточнил Курт, садясь за стол и многозначительно глядя на женщину с черпаком. — А вы, стало быть, Ханна?
— Верно, Ханна я, майстер инквизитор, — кивнула опасливо женщина. — Ежели вы отобедать хотите, так вам наверх надо, вместе с хозяевами… Разве ж вам по рангу на кухне-то, как простецу какому…
— Я бы предпочел пообедать здесь, Ханна, — мягко перебил ее Курт. — У меня много дел, и мне бы не хотелось тратить лишнее время. Так что я буду есть, а ты расскажи-ка мне про Лизхен.
— Да что ж про нее рассказывать, непутевую, — вздохнула Ханна, ставя перед Куртом миску наваристой мясной похлебки. — Сирота она, родители померли давно. Девка сноровистая, неглупая, только подолом любит повертеть… Ну да дело молодое, конечно, но коли бы она на кого из простых парней засматривалась, а она все по господам… Уехать, говорит, хочу в большой город.
— Мне сказали, что она одна из последних, кто видел Михаэля фон Роха живым. Она и мальчишка по имени Каспар.
— Ну… — Ханна заметно смутилась. — Так-то правду сказали, господин инквизитор. Господин Михаэль ее часто привечал, упокой душу его, Господи. Вот и тогда позвал, она тут мне стряпать помогала, так бросила все и поскакала к нему любиться.
— Долго они?.. — Курт испытал неловкость.
— Да я уж пирог в печь поставила, только тогда Лизхен вернулась. Велел, говорит, господин, ему еще ушат воды горячей принести, а то остыла. Ну, я кликнула Каспара, он и понес.
— А Лизхен?
— А что Лизхен… я ей сунула рыбу почистить, так она чистила, никуда больше не отлучалась.
— А как вы узнали о смерти Михаэля?
— Так кто-то из слуг прибежал сказать.
— И что же, как Лизхен отреагировала?
— Сначала отругала дурака, что болтает… а потом, как сказали, что правда это… ревела весь вечер, все у нее из рук валилось, я ажно пожалела ее…
— А что ж вы меня саму не спросите, майстер инквизитор, — донесся до Курта высокий голос. Он обернулся и встретился глазами с девчонкой, что едва не сбила его с ног. Правда, когда удалось рассмотреть ее получше, он понял, что девушка старше, чем ему показалось вначале, ей было уже лет двадцать, просто из-за небольшого роста и хрупкой фигуры она казалась подростком.
— Отчего же не спросить — спрошу. Расскажи по порядку все, что произошло в тот день, когда умер Михаэль фон Рох.
— Ежели с самого начала, так это долго выйдет, майстер инквизитор, — Лизхен села за стол напротив Курта.
— Ничего, я готов слушать.
— Ну, встала я с петухами, как водится… Ханна мне велела печь растопить, так я Каспара за дровами погнала, он дров принес, я топить принялась, потом Ханне помогала завтрак готовить… сначала для господ, потом и для слуг, слуги-то тут едят. Потом отправила меня Ханна за завтраком прислуживать, а когда я вернулась, помогала ей чистить горшки… потом для обеда кур щипала… ощипала, бросила в котел вариться, а Ханна пирог затеяла и меня заставила тесто месить… только тут меня к господину Михаэлю Гюнтер позвал, я и убежала, пирог уж Ханна без меня лепила…
— И что ты делала в купальне с господином Михаэлем? — не без иронии спросил Курт.
— Ох, а разве вы не знаете, что в таких случаях делают? — Лизхен скалила зубки.
— Ты говоришь сейчас с инквизитором, Лизхен, а не с подружкой-служанкой.
— Ну… любились мы, майстер инквизитор. Затем меня всегда господин Михаэль и звал. Нравилась я ему, он мне так и говорил, — Курт заметил, как подозрительно заблестели глаза девицы.
— Потом ты сразу ушла?
— Не сразу… немного еще просто с ним полежала в бадье. Он мне всякое рассказывал… как в других краях бывал, как в Кельн ездил… потом говорит, иди, Лизхен, вели мне еще воды горячей принести, а то пока мы тут… кувыркались, вода остыла… ну, я рубаху подхватила да пошла… Каспара кликнула, сказала, что господин велел… а вода горячая готовая была в котле, так он ее только в ушат перелил да понес…
— А потом?
— А потом меня Ханна заставила чистить рыбу, я этого дела не люблю, она знает, так назло и заставила…
— Дальше я знаю, — Курт поднялся из-за стола. — Скажите, где мне найти этого мальчишку, Каспара?
— Да верно на заднем дворе где-то болтается, сейчас я кликну его, майстер инквизитор, — Лизхен подскочила и исчезла за дверью.

Курт потер переносицу и передернул плечами. Пока все показания тех, кого он успел опросить, совпадают. И никто из опрошенных, если уж быть откровенным, не тянет на убийцу или малефика. С некоторым подозрением можно было отнестись к этой Лизхен, но если она убила младшего фон Роха, то зачем ей понадобилось убивать второго? Была ли она и его любовницей тоже? Если была, то имела все шансы чем-нибудь его отравить, в конце концов, на этом кувшине вина свет клином не сошелся.

Пока Курт размышлял, в кухню вернулась Лизхен и привела с собой парня лет пятнадцати, долговязого и тощего.
— Ты Каспар? — уточнил Курт.
— Я, майстер инквизитор. — Голос парня дрожал, видимо, он был напуган. Знать бы еще — чем именно: только ли фактом того, что говорит с инквизитором, или у него есть реальные причины бояться этого разговора?

— В день смерти Михаэля фон Роха, ты, судя по всему, видел его последним, когда относил ему воду. Он что-нибудь тебе говорил?
— Д-да… Сказал: «А… воду принес… лей сюда… пошел вон».
— И все?
— Д-да…
— Ты что-нибудь видел или слышал, когда уходил?
— Н-ничего…
— Подумай хорошо. Ты мог что-то заметить, но не заострить на этом внимания.
— Н-нет, майстер инквизитор, ничегошеньки не видел я…

Курт вздохнул — он терпеть не мог работать с такими свидетелями: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не знаю… Хуже баранов.

— Ладно, Каспар, иди. Если вдруг что-то вспомнишь, найди меня и расскажи. Даже если тебе покажется, что это ерунда и ничего не значит. То же относится и к тебе, Лизхен.

Девица серьезно кивнула. Курт вышел из кухни и отправился к себе в комнату — ему требовалось подумать, куда двигаться дальше.

***

Выходя к ужину в обеденный зал, Курт намеревался еще раз поговорить с самим бароном и с его супругой. Ужин прошел почти в таком же молчании, как и завтрак, лишь барон спросил, отчего Курт не появился за обедом. Удовлетворившись ответом про занятость расследованием, барон кивнул и более к разговору не возвращался. Баронесса и вовсе напоминала больше тень, чем живого человека. В конце ужина Курт сообщил Георгу фон Роху, что хотел бы осмотреть комнату его брата Ульриха и просит барона присоединиться.

Фон Роху, очевидно, это удовольствия не сулило, но он последовал за Куртом в покои брата. Комната оказалась уже прибрана, во всяком случае, Курт не заметил нигде следов крови, коих должно было остаться немало. Он прошелся по комнате, приглядываясь к вещам, попросил барона показать, как именно лежало тело брата, когда он его нашел, тщательно осмотрел это место, не особенно надеясь на что-либо, после того как здесь побывали слуги с уборкой, а потом вновь обратился к барону:
— Скажите, господин барон, я слышал, что ваш младший брат собирался жениться весной?
— Хм… — барон замялся. — Он собирался только делать предложение одной девице, и если бы она ответила согласием, то, вероятно, и женился бы…
— У вашего брата была любовница, девица по имени Лизхен, помощница кухарки. Это ведь вам известно?
— Разумеется. Я говорил Михаэлю, что он должен избавиться от нее.
— Избавиться? Что вы имеете в виду?
— Да сплавил бы ее в деревню подальше и навещал бы изредка, если уж так приспичит.
— Как думаете, мог ваш брат сказать этой девице, что женится и что ей придется покинуть его постель?
— Понятия не имею, майстер инквизитор. Если он и рассказал ей, то меня в известность не поставил. Думаете, она узнала и…
— Такое было бы вероятно, но у девушки есть твердое alibi на момент смерти вашего брата. Если она и сделала это, то чужими руками, но и то еще нужно доказать.
— Разве не достаточно просто спросить ее хорошенько, а майстер инквизитор? — барон щелкнул костяшками пальцев. — Глубокий подвал в моем доме найдется, а вы, верно, умеете спрашивать? Хотя премудрости тут много не надо…
— Primo, я не желал бы прибегать к такому допросу, ибо у нас нет пока никаких улик против этой девицы; secundo, так спрашивать тоже нужно уметь. И tertio, если мотив для убийства одного вашего брата у этой девицы мог найтись, то как же быть со вторым? Или она была и любовницей Ульриха тоже?
— Нет, Ульрих на такую и не взглянул бы. Он предпочитал крепких, здоровых, кровь с молоком баб, а не немочь вроде этой девки… и моей жены.
— Ergo, она имела любовную связь только с Михаэлем… вопрос о мотиве для второго убийства остается открытым. И пока я не найду более веских доказательств вины этой девицы, если они имеются, конечно, никакого особого допроса не будет, господин барон.

Барон хмурился, но молчал. Очевидно, щепетильности нынешних служителей инквизиции он не разделял и без колебаний отправил бы на пытку любого, кого заподозрил в смерти братьев. Ах да, капитан Хаген ведь говорил, кажется, что девицу Лизхен даже высекли…

— У меня есть еще вопрос, господин барон, — они уже покинули комнату убиенного Ульриха фон Роха и теперь стояли в коридоре замка. — Я ведь не ошибусь, предположив, что ваши покои где-то недалеко?
Георг фон Рох кивнул.
— Верно. В этом же коридоре, только дальше.
— А покои Михаэля?
— Тоже здесь, вон та дверь. Желаете осмотреть?
— Пожалуй, желаю… — не то чтобы Курт надеялся что-то найти в покоях, чей хозяин умер полгода назад, но чем бес не шутит. Барон толкнул тяжелую дверь, и они вошли. Даже по запаху стало мгновенно понятно, что здесь уже никто не живет, да и слуги, видимо, сюда не заглядывают — пахло пылью и немного сыростью. Очевидно, со дня смерти Михаэля фон Роха в его покоях не разжигали жаровен, раз обогреваться было некому. Курт, исполняя долг следователя, внимательно осмотрел комнату, но ничего так и не нашел.

— Вернемся к моему вопросу, господин барон. В ту ночь, когда умер ваш второй брат, вы не слышали ничего подозрительного? Ваши покои не так уж далеко друг от друга, и я думаю, что вы должны были слышать крики даже несмотря на толщину замковых стен… Он ведь кричал, не мог не кричать, потому что, похоже, испытывал адскую боль.
— Нет, майстер Гессе… — задумчиво проговорил барон фон Рох, — криков я точно не слышал. Вообще-то я крепко сплю, но от криков проснулся бы…
— Кто еще обитает поблизости от комнат Ульриха?
— Здесь жили только мы втроем да еще мой сын вместе со мной, комнаты моей супруги находятся выше. Но если бы кто-то что-то услышал, мне бы непременно доложили.
— Как интересно, — Курт передернул плечами. — Человек умер в полном народу замке, и никто ничего не знает… Этого не может быть. Свидетель должен быть, я уверен, просто я его еще не нашел. А раз он молчит и не желает быть найденным, значит, либо сам причастен, либо… либо его что-то испугало. Барон, завтра мне потребуется опросить всю замковую челядь. Вы или ваш кастелян — я кстати его еще не видел — можете назвать мне имена тех, кто ночует здесь, в башне?
— Об этом спросите у Хагена, он следит за порядком в замке и знает всех наперечет.
— Вашу супругу мне также потребуется опросить.
Барон пожал плечами:
— Пожалуйста, майстер Гессе, если вдруг узнаете, что она ведьма, можете не спрашивать разрешения на костер.

Курт едва не присвистнул: какое, однако, расположение испытывает господин барон к собственной супруге! Значит, женился или ради приданого, или ради наследника… Кстати о последнем — а ведь мальчишка вполне может быть мотивом для убийства. Если у супруги барона возникли опасения за жизнь сына или она просто не желала видеть конкурентов будущего барона фон Роха, могла и постараться. Кто заподозрит тихую, практически бессловесную женщину, тень своего грозного мужа? Поговорить с баронессой непременно нужно, и это было первым, что Курт намеревался сделать с утра. Потом, в постели, ему пришла мысль задать пару вопросов и самому баронскому отпрыску — мальчишка, коего майстер Гессе имел счастье видеть за столом, скорее был похож на мать и внешне, и характером. Надежды немного, но все же дети часто бывают наблюдательнее взрослых, в этом Курту уже не раз приходилось убеждаться, и кто знает, что мог подметить или услышать этот мальчик, почти такой же невидимый для окружающих, как и его мать.

Утро внесло в планы майстера инквизитора свои коррективы: спустившись во двор, чтобы немного размяться, он увидел капитана Хагена, дающего уроки владения мечом юному Альберту фон Роху. Мальчишка то и дело пропускал удары, не успевал уворачиваться и вообще учеником казался никудышным. Курт понаблюдал немного за боем и подошел поближе, когда Хаген заметил его.
— Я бы хотел задать пару вопросов сыну барона, капитан.
— Если барон позволил… — буркнул тот и отошел на пару шагов.

— Здравствуй, Альберт, — Курт некстати вспомнил, что одного баронского сына по имени Альберт он знавал когда-то и даже пытался спасти. Но не спас. Хотелось бы надеяться, что этого спасать нужны не возникнет. — Меня зовут Курт Гессе, я следователь инквизиции и расследую гибель братьев твоего отца.
— Я знаю кто вы, майстер Гессе, отец говорил мне, — голос юного барона был тихим, но не робким.
— Тогда ты должен понимать, что моя служба велит мне задавать вопросы всем, кто живет в этом замке и мог что-то видеть. Твой отец сказал, что ты живешь с ним?
— Да, майстер Гессе, я живу в покоях отца, но он говорил мне, что скоро я займу покои дяди Михаэля.
— Ты помнишь ту ночь, когда погиб твой дядя Ульрих?
— Да, майстер Гессе.
— Когда ты лег спать в ту ночь?
— Отец отправил меня в постель вскоре после ужина, но я испросил разрешения почитать книгу и потому заснул не сразу.
— А твой отец?
— Он выпил вина и тоже скоро лег. И заснул раньше меня, потому что я хорошо слышал, как он захрапел.
— А еще что-нибудь ты слышал? Может, среди ночи тебя что-то разбудило?
— Ну… — мальчик смутился. — Ночью мне надо было… воспользоваться горшком, и я вставал ненадолго, но из комнаты не отлучался.
— И?
— Все было тихо, майстер Гессе.
— Ты уверен?
Мальчик задумался. Курт молча ждал.
— Я не уверен. Когда я ложился в постель снова, мне показалось, что я слышал скрип. Но это могли скрипеть ставни или…
— Или дверь, когда ее открывают?
— Не знаю, майстер Гессе. Может, и дверь…
— Ты говорил об этом отцу?
— Нет, — юный Альберт помотал головой. — Он бы сказал, что я все выдумал…
— А ты не выдумал?
— Нет, что-то правда вроде как скрипнуло… но я не знаю, что это было.

окончание ==>
Tags: Конгрегация_ЗФБ_2020
Subscribe
promo congregatio июнь 24, 22:42 1
Buy for 50 tokens
От членов конгрегатской группы в ВК поступило предложение начинать сбор на пятую книгу. Когда Геннадий сможет начать, я еще не знаю: сейчас он занимается четвертым томом, и насколько длинная к нему очередь потом - пока неизвестно. Я написала ему письмо, жду ответа. Надеюсь, он сумеет нас втиснуть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments