Надежда Попова (congregatio) wrote,
Надежда Попова
congregatio

ЗФБ-деанон, "Шаг во тьму", часть 1

Я пока еще не совсем вернулась, но деанон продолжу.

* * * * *
Название: Шаг во тьму
Авторы: Julia Rheingold, Мария Аль-Ради, Мария Кантор
Беты: aikr, Марина Рябушенко
Размер: миди, 6252 слова
Пейринг/Персонажи: Арвид/Конрад фон Нейшлиц
Категория: джен, слэш
Жанр: драма, ангст, экшн, мистика
Рейтинг: R
Краткое содержание: казалось бы, что общего между тевтонским рыцарем и стригом?
Примечание: преканон.

Этой ночью на крепость напали. Наглость дикарей не знала предела. Конечно, подобные вылазки с их стороны случались и прежде, но обычно язычники вели себя осторожнее, не лезли совсем уж на рожон, не пытались штурмовать укрепления.

Разбуженные сигналом тревоги рыцари собрались быстро и приказы командира Людвига фон Эссена слушали молча, хмуро и внимательно.

— Ваша задача — отбить атаку этих дикарей, — рубил он, сопровождая каждое слово взмахом закованной в латную перчатку руки. — Не позволим им захватить крепость!

В ответ послышался согласный ропот.

— Теперь вы, — развернулся фон Эссен к отряду Эриха фон Эттингена. — Для вас задание особое. Язычников опять ведет их колдун. Ваша цель — он. Остальных игнорировать, не отвлекаться, но его — уничтожить. Всем все ясно? — рявкнул командир, обращаясь к гарнизону.

Ясно было всем, и рыцари быстро, но без суеты отправились исполнять приказы.

— Как их игнорировать, когда эти твари лезут прямо под меч? — вполголоса проворчал Винрих фон Альтенборн, состоящий в отряде фон Эттингена.— Они-то едва ли поймут наше нежелание с ними связываться.

— Вы справитесь, а мы их отвлечем, — откликнулся Конрад и помахал приятелю: — Удачи. Да хранит тебя Пресвятая Дева.

Винрих был прав: дикари и впрямь рвались в бой без удержу. Из темноты то тут, то там выныривали смутные тени группами и поодиночке, с нечеловеческим рычанием накидываясь на тевтонцев. Мечи рыцарей останавливали их далеко не с первого удара, если этим ударом не удавалось снести голову или разрубить нападавшего пополам. Однажды на Конрада выскочил дикарь с отсеченной по локоть рукой, из которой фонтаном хлестала кровь, но он, нимало не заботясь об этом, замахнулся на рыцаря палицей во второй руке. Конрад успел отклониться и всадил меч язычнику в живот, вырвал оружие и добавил еще раз по ничем не защищенной голове. На сем дикарь упокоился: на то, чтобы драться с раскроенным черепом, живучести этим тварям все же не хватало. Но место упавшего тотчас занял другой его соплеменник, и полдюжины засевших в теле стрел не особенно ему мешали. Обеими руками он держал огромный каменный топор, с которым управлялся с поразительной ловкостью. Подловив момент, когда дикарь поднял руки с оружием для замаха, Конрад со всей силы ударил мечом по корпусу врага. Оседая на землю, язычник успел-таки опустить свой топор, зацепив им плечо рыцаря. Доспех выдержал, но руку неприятно прострелило болью.

— Они берут нас в кольцо, — услышал Конрад встревоженный голос одного из братьев за спиной.

— Вот же твари, прости, Господи!

— Скорее бы фон Эттинген добрался до этого колдуна…

Последние слова выражали всеобщее главное чаяние. Тевтонцы удручающе мало знали об исчадии преисподней, что возглавляло язычников, чтобы не сказать, что не знали ничего. Кем он был, какими силами владел, как ухитрялся повелевать племенем в бою, оставаясь в десятках шагов от своих людей, — об этом приходилось лишь гадать. Ясно было одно — слаженностью и организованностью своих действий язычники обязаны именно ему. Без него они снова станут кучкой мало на что способных дикарей.

Пока же ими явно руководил его разум, и немногочисленный отряд рыцарей нес потери, все больше съеживаясь. Прибавлялось на земле и изрубленных тел нападавших, но переломить ситуацию не удавалось; отсутствие какой-либо брони язычникам заменяли невероятная живучесть и нечувствительность к боли, и на троих сраженных тевтонцев приходилось в лучшем случае по двое убитых дикарей.

— Фон Нейшлиц, сзади!

Конрад успел отреагировать на отчаянный крик собрата и обернуться, вскинуть клинок, отбивая удар. Подкравшийся к нему язычник был вооружен мечом, подобранным у кого-то из павших рыцарей. Обращаться с таким оружием он толком не умел, однако размахивал им хоть и беспорядочно, но невероятно быстро, будто бы не тяжелый двуручный меч держал в руках, а длинный кинжал. Защищаться от града сыплющихся ударов выходило с трудом: усталость понемногу брала свое, все сильнее ныло повстречавшееся с топором плечо и прочие ушибы, руки с каждым взмахом тяжелели, но Конрад держался. На то, чтобы обороняться, его пока хватало; с переходом в атаку было сложнее. Дикарь то и дело открывался, но обрушивал новый удар столь стремительно, что меч рыцаря не успевал поразить его, и клинки сталкивались с оглушительным звоном.

Все внимание фон Нейшлица сосредоточилось на язычнике с мечом, и когда в бок врезалось что-то тяжелое, он даже не понял, откуда пришел удар. Рыцарь пошатнулся, и его противник тотчас этим воспользовался: оружие обрушилось с невероятной силой, прорубая доспех и плоть под ним. Падая, Конрад последним усилием полоснул мечом по ногам поразившего его дикаря. Тот явно не ожидал подобного от умирающего и не успел отскочить. Уже лежа на земле, Конрад ударил еще раз, почти не видя, куда, но клинок достиг цели. Язычник взревел и повалился поверх поверженного рыцаря, заливая его своей кровью. Зарычав не хуже дикаря, Конрад схватил его за заплетенные в косу волосы. От резкого рывка голова запрокинулась почти на спину, послышался отвратительный хруст ломаемой шеи, и придавивший тевтонца язычник затих и отяжелел.

Эта короткая борьба отняла последние силы, и Конрад лежал под гнетом мертвого тела, не способный даже пошевелиться. Вокруг продолжался бой — лязг, крики сражающихся, стоны раненых и хрипы умирающих сливались в единый гул в голове фон Нейшлица. Сколько времени все это продолжалось, он не мог сказать: затуманенное болью, усталостью и подступающей смертью сознание мутилось, и реальность воспринималась с трудом. Конрад с усилием разлепил губы, шепча молитву неслышно даже самому себе. «Ave Maria, gratia plena… Ora pro nobis peccatoribus nunc et in hora mortis nostrae…»

Постепенно звуки боя стихли. Насколько фон Нейшлиц мог судить, победа осталась не за рыцарями Ордена. Означало ли это, что устранить командира дикарей не удалось? Верней всего, так и было...

Луна уже закатилась за горизонт, и ночной мрак начинал понемногу редеть. Было холодно, хотя Конрад не поручился бы, что причиной тому была предутренняя прохлада, а не потеря крови.

Потом он увидел нечто, что могло быть порождением его угасающего, помутненного сознания, а могло и дьявольским наваждением. По полю боя двигалась смутная, размытая тень; двигалась стремительно и бесшумно. Время от времени она останавливалась и склонялась к земле. Чаще всего после этого обрывались стоны кого-то из раненых, когда тотчас, когда через несколько секунд...

Что-то бесовское было в этом существе. Рыцарь не смог бы сказать, что именно, но от его близости становилось не по себе.

Потом какая-то сила с легкостью отвалила труп, придавивший Конрада, и тот невольно вздохнул с облегчением. Вздох смешался со стоном от боли в ране.

А в следующий миг над ним склонилось лицо, и Конрад понял, что был прав, приписывая этому существу сатанинские силы. Лицо было мертвенно-бледным, зато глаза горели адским пламенем. Из-под верхней губы торчали клыки, а на протянувшейся к рыцарю руке были не человеческие ногти, а когти, подобные звериным. Фон Нейшлиц содрогнулся от омерзения, когда эта рука, слишком холодная для живого существа, коснулась его кожи, стянув одну из латных перчаток. Рыцарь попытался вырвать руку, но хватка твари была нечеловеческой, под стать облику. Руку потянуло вверх, и Конрад почувствовал, как в запястье впились острые зубы. Он задохнулся не столько от внезапной боли, сколько от осознания мерзостности происходящего. Рванул руку из чужой хватки, вложив в этот рывок весь остаток сил, забыв о ране и подступающей смерти...

Он не сумел освободиться, однако тварь перестала пить его кровь и едва ощутимо ослабила хватку. В глаза Конрада уперся холодный взгляд странно бесцветных глаз; этот взгляд, казалось, проникал в самую глубину души, наполняя ее потусторонним холодом. Должно быть, так смотрит Смерть, хотя фон Нейшлиц всегда представлял себе это как-то иначе. Однако сейчас не было причин для сомнений, он разом понял, что больше не увидит ни братьев по Ордену, ни родных мест — ничего, что знал и любил.

Измазанные кровью — его, Конрада, кровью — губы на нечеловеческом лице шевельнулись, что-то произнеся. Слов фон Нейшлиц не разобрал, но скользнувшая по этим бледным губам усмешка не предвещала ничего доброго, включая быструю, легкую смерть.

В следующий миг Конрад почувствовал, что его подняли с земли и подхватили на руки, как женщину или даже ребенка. Вместе с тяжелым доспехом. Впрочем, изумление немедленно смыло волной боли, пронзившей все тело при встряске, и рыцарь потерял сознание.

***

Он очнулся в темноте и не сразу понял, где оказался. Память возвращалась постепенно и неохотно. Тело было явно не в порядке: каждый вдох отдавался тупой болью в животе, ломило плечо и ребра, но терпимо. Был бой, в котором ему изрядно досталось…

Конрад сглотнул тягучую слюну и ощутил во рту отвратительный привкус, больше всего напоминавший кровь. Он облизнул губы — пересохшие, но не разбитые. Тогда откуда?..

И тут память наконец вернулась полностью: вспомнился ночной бой с язычниками, дикарь с мечом и бледное лицо с горящими глазами и перемазанными кровью губами…

Фон Нейшлиц задохнулся от смеси омерзения, ярости и ужаса. Он попытался приподняться, и это ему даже почти удалось, но рана в животе отозвалась резкой болью, да и потревоженные ребра тоже запротестовали. К горлу подкатила тошнота, и рыцарь с тихим стоном сполз обратно на неровный пол. Переждав приступ дурноты, он осторожно себя ощупал. На нем не было не только доспеха, но и привычной одежды; от холода раненого тевтонца защищали какие-то шкуры, наброшенные и намотанные на него непонятно как. На животе обнаружилось некое подобие повязки.

Глаза понемногу привыкли к темноте, и Конрад смог разглядеть низкий каменный свод и неровную стену в паре шагов от себя. Похоже, он находился в пещере — в таких часто ютились дикари. Сколько же времени минуло с того боя? И почему он все еще жив?

В пещере никого больше не было; во всяком случае, так думал Конрад, пока из темноты прямо на него не посмотрели глаза — те самые, наполненные адским огнем. Фон Нейшлиц внутренне напрягся, ожидая чего угодно — удара, волшбы, укуса… Но не произошло ничего. Стриг — а сомнений в сущности этого исчадия более не оставалось — бесшумно приблизился и замер, присев подле рыцаря и вперив взор прямо ему в глаза. Конрад попытался отвести взгляд или зажмуриться, но его будто парализовало, сковало холодом, и не было сил не смотреть в эти бледные огоньки напротив…

Рыцарь с усилием втянул в себя воздух, попытался сглотнуть горькую слюну. Страшно хотелось пить, образ кружки с водой рисовался чуть ли не самым желанным на свете.

Голос твари, замершей в шаге от Конрада, был едва слышен, но в тишине пещеры прозвучал набатным колоколом, заставив фон Нейшлица вздрогнуть. Смысла сказанного он не понял — никогда не был силен в языках дикарей, однако интонация была вопросительной, а тон спокойным, не угрожающим. Будто спрашивал: «Чего ты хочешь?»

— Пить, — хрипло вымолвил Конрад почти помимо воли. Он не намеревался о чем-либо просить эту тварь, но слово будто само сорвалось с языка.

Существо напротив шевельнуло бровью, затем растворилось во мраке, а минуту спустя вынырнуло вновь, держа в руке некое подобие чаши, выдолбленной из куска дерева.

— Пить, — произнес стриг, старательно выговаривая каждый звук. Он пристально оглядел раненого, а затем поразительно ловко приподнял голову рыцаря одной рукой, второй приложив сосуд с водой к его губам.

Конрад удивленно хмыкнул и жадно припал к кривоватому краю. Вода немного освежила и смыла мерзкий вкус с языка.

Хозяин пещеры внимательно следил за своим пленником, затем убрал опустевшую чашу и вновь уставился в глаза. Взгляд этот был неприятным, будто пробирающим до самой сути, до самых потаенных уголков души, и в то же время притягательным, таким, что совершенно не было сил отвести глаза в сторону.

— Арвид, — четко произнес он, указав пальцем на себя. — Ты? — продолжил он, ткнув в рыцаря таким же жестом.

— Мое имя? — переспросил он удивленно. — Конрад…

— Имя, — медленно кивнул стриг. Каждое новое слово он словно бы катал на языке, пробуя на вкус и привыкая к звучанию.

С уходом жажды стало заметно, что пролежавшее невесть сколько без движения тело сильно затекло, а в спину упирается острый камушек. Фон Нейшлиц попытался чуть сдвинуться и пошевелить онемевшими ногами, но раны снова напомнили о себе, и рыцарь снова лишь едва слышно застонал.

Арвид внимательно следил за ним, затем произнес, тщательно выговаривая каждое слово и помогая себе жестами там, где слов не хватало:

— Конрад умирать ночь. Арвид не дать.

— Ты не дал мне умереть? — со слабым интересом переспросил рыцарь; дикарь кивнул. — Что тебе нужно? И откуда ты знаешь немецкий? — полюбопытствовал фон Нейшлиц. Не то чтобы последнее имело значение в сложившихся обстоятельствах, но вопрос сорвался как-то сам собой.

— Мне… не знаешь, — качнул головой стриг. — Ты знаешь. Арвид видишь. Ты говоришь. Мне слышишь.

— Ты видишь… мои мысли? — не поверил своим ушам Конрад. — Видишь, о чем я думаю?

Арвид кивнул. Фон Нейшлиц задохнулся от бессильной злости, смешанной с отвращением и страхом, в котором он сам не желал себе признаться.

— Дьявол, — прошептал Конрад, силясь вырваться из паутины этого неотступного взгляда, закрыть свой разум от липких касаний этой твари.

Арвид приподнял бровь непонимающе:

— Дьявол? Не понимал…

— Изыди! — выдохнул фон Нейшлиц, с трудом поднимая непослушную руку и осеняя себя крестным знамением. — Vade retro, Satana!

Стриг помолчал, разглядывая его с неподдельным интересом, затем снова заговорил, с видимым трудом складывая слова в подобие фраз:

— Ты умирать ночь. Я дать пить кровь. Ты не умирать сейчас.

Конрада передернуло, когда смысл сказанного дошел до сознания.

— Ты… напоил меня своей кровью? Пресвятая Дева…

Мигом вспомнился мерзостный привкус, который он ощутил во рту, очнувшись. Теперь все встало на свои места. «Господи, да лучше бы эта тварь меня добила!» — мелькнуло в голове.

— Ты хочешь умирать? — спросил стриг. — Нет… Ты хочешь нет умирать. Ты хочешь жить.

Конрад стиснул зубы, ненавидя собственную слабость и эту дикую тварь, лезущую со своим любопытством в христианскую душу.

— С такими ранами не живут, — возразил он мрачно. — Я мог бы умереть быстро там, на поле боя, но теперь буду умирать долго в обществе сатанинской твари, напоившей меня своей нечистой кровью. И душе моей все равно гореть в аду…

— Гореть? — переспросил стриг, явно не способный постичь суть истинной веры, несмотря на то, что мысли рыцаря были ему открыты. — Нет. Гореть нет. Ты жить. Жить долго. Я жить долго. Ты быть — я. Жить долго. Хочешь?

Конрад не сразу осознал, что именно предложил ему язычник, а когда понял, едва не задохнулся от ярости.

— Пошел ты… — вытолкнул он.

Тевтонец попытался отодвинуться, отвернуться, рванулся из держащих его незримых пут изо всех сил, и внезапно хватка твари ослабла. Он смог отвести взгляд, и голова его бессильно опустилась на пол.

Стриг хмыкнул, пожал плечами и исчез во тьме, больше ничего не сказав. А Конрад вдруг ощутил бесконечную, свинцовую усталость, будто этот выморочный разговор вытянул из него остатки сил.

— Sub tuum praesidium confugimus, sancta Dei Genetrix, — прошептал он, с нечеловеческим трудом заставляя губы складывать слова молитвы. — Nostras deprecationes ne despicias… in necessitatibus… sed a periculis cunctis… libera nos… semper… Virgo gloriosa… et bene… dicta…

Глаза рыцаря закрылись, и он провалился в тяжелый сон.

Tags: Конгрегация_ЗФБ_2020
Subscribe
promo congregatio июнь 24, 22:42 1
Buy for 50 tokens
От членов конгрегатской группы в ВК поступило предложение начинать сбор на пятую книгу. Когда Геннадий сможет начать, я еще не знаю: сейчас он занимается четвертым томом, и насколько длинная к нему очередь потом - пока неизвестно. Я написала ему письмо, жду ответа. Надеюсь, он сумеет нас втиснуть…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments