Восьмой - женщина
Вот читаешь, к примеру, какие-то тексты.
И видишь, что у одного автора мысли в тексте бредут-змеятся как колонны военнопленных по сгоревшей столице империи. Стройно бредут, неторопливо, нашивки, эмблемы, кое-кто и знаки отличия не спорол.
Автор едет перед колонной верхом, в парадной каске, смотрит прямо перед собой, тверд, на эполетах мраморная пыль и жирная копоть. Седой адъютант, молоденький мальчик, тряся контуженной головой, кричит беззвучно. Бежит рядом, боится, что все забудет.
У другого же текст как заседание трибунала где-то под Падуей, в году, скажем, 1567. Все очень дисциплинированно, но с огоньком таким. Автор водит пальцем по пергаменту, посматривая на угольки поверх массивных очков. Автор строг, но прав.
У третьего - ежата бегут за зайчатами. И солнышко.
У четвертого мысль одна, но он её так гоняет шваброй по подвалу, что за облезлой и не уследишь.
Пятый химичит, смешивает то одно, то другое и зеленый ассистент волочёт по кафелю за ноги предыдущего синего дегустатора.
Шестой дрессирует визжащие соображения в клетке. Стерильно,
настойчиво, яркий свет. Педагогика.
Седьмой ведет в ночи протокол допроса целого табора цыган, подпевая у пестрых кибиток наиболее удачным формулировкам. Свет фар.
Восьмой - женщина.
У кого как, короче говоря.
Автор, если не врут, Джон Шемякин. Его посты мне попадались раньше, нравились. Задорно пишет. Я, правда, не читала его постоянно, так, просто периодически прилетало что-то... Но то, что прилетало, нравилось.
И вот снова прилетело.
"Есть много авторов, все они разные, ну а есть женщины".
Напомнило фигурки русских писателей. Видели такие, да?
Здорово, да? Множество фигурок, множество авторов. Все - уникальные, у каждого свой облик, свои узнаваемые черты...
Кроме Ахматовой и Цветаевой. Эти просто голые бабы, обе на одно лицо.
Потому что есть разные авторы, а есть женщины.