Отец польского языкознания Бодуэн де Куртенэ в 1907 году утверждал, что язык не неприкосновенный идол, а «орудие и деятельность», а следовательно, «человек не только имеет право, но это его социальный долг — улучшать свои орудия в соответствии с целью их применения». /.../ Вместе с первыми женщинами докторами наук, ассистентами, доцентами и профессорами возникли и языковые сложности. Уже в начале ХХ века читатель, подписывающийся инициалами X.M.J., спрашивал на страницах издания «Poradnik Językowy», правильно ли употреблять титул «доктор» в отношении женщины. Редакция ежемесячника указывала на необходимость образования формы женского рода doktorka по образцу aptekarz — aptekarka, даже вопреки предпочтениям непосредственно заинтересованных. «По мере допущения женщин в университеты, возможно, нам придется образовать еще и magisterka, а может, и adwokatka, и мы не отступим перед тем, чего разница полов требует от языковой логики». В том же журнале за 1904 год опубликован коллективный протест читателей «против насилия над польским языком и сочетания с женскими фамилиями титула Dr (Doktor) вместо Drka (Doktorka)». Подобную позицию заняла редакция в 1911 году, упрекая женщин в том, что им «не хватает гражданского мужества признать, что они женщины, что они стыдятся своей женственности и притворяются мужчинами». В межвоенные годы писали еще о «шалостях» и «варварстве, которых себе не позволил бы ни один культурный язык», однако в 1930-е годы уже склоняли к компромиссу: мужская форма в официальной речи, а женская — в разговорной. /.../ Казимеж Нич, руководивший в то время коллективом издания «Język Polski», обращал внимание на страсть, «с которой некоторые улучшатели языка стараются — вопреки многовековой нашей традиции, но согласно своему педантически грамматическому чувству порядка — образовывать разные формы вроде posłanki, więźniarki […]». /.../ Разрушенная Второй мировой войной страна нуждалась в рабочих руках. Новая власть использовала лозунги о равноправии полов для профессиональной активизации женщин. Их отправляли работать на тракторах (со знаменитого плаката взирала Магдалена Фигур, возглавившая первую бригаду трактористок), а «женское окончание» попытались «сдать в архив» как проявление консерватизма, «тесной научной педантичности, отсталости» (как писал Эугениуш Павловский в «Język Polski»). Дорошевский отмечал практически повсеместную тенденцию игнорировать физическую природу личности в классифицирующих названиях. Именно маскулинизация, как утверждала пропаганда, должна была стать синонимом прогресса, общественным признанием женщин (по словам Антонины Обрембской-Яблонской), в то время как «грамматически женское наименование словно ставит клеймо неполноценности». * * * Частенько в обсуждениях феминитивов с "-ка" можно видеть уверенные комментарии "да это же полонизмы, для них это нормально, у них эти слова всегда были, а вот русский язык - совсем другое дело". Как становится понятно из вот этой статьи - нет, не всегда были и не всегда это было нормально, и не так все было просто, и не такое уж другое. Особенно любопытен факт попытки "сдачи феминитивов в архив", когда женские руки все еще были нужны, а женские права - уже не особо. Не так давно я тут писала , что заметила тенденцию к повсеместному отказу от "окончаний женского рода" даже там, где они уже устоялись и использовались много лет (а то и десятилетий); вообще наблюдается натуральная война с феминитивами как таковыми, какое-то прям-таки паническое их отторжение. Только в статье описывается первая половина двадцатого века, а у нас тут половина двадцать первого, космические корабли бороздят и все такое. История занятная штука.